Имя твоё исключение

В толпе чужих прохожих
нет ни одного случайного дыхания,
все они — лишь размытый серый холст,
необходимый шум,
из которого молчание прорастает тобой.

Я узнаю; любовь свою
не по чертам лица — они у всех есть, —
а по тому, как замирает
воздух,
не смея коснуться тебя раньше,
чем я.

По холоду по коже —
не от страха, нет, —
от священного ужаса:
как смеет мир быть таким обычным,
когда ты идёшь по нему?

По светлой улыбки
краю,
который ранит нежнее солнца —
и вся анестезия будней
перестаёт действовать.

Толпа течёт, как старая вода,
а ты —
ты стоишь.
Ты — вертикаль в припавшем к земле горизонте.
Тебя можно мерить не шагами,
а тем,
насколько пусто становится вокруг,
когда ты уходишь.

Они — это «все».
А ты — это «всё».

Я смотрю, как они спешат,
согнув плечи под тяжестью пустых часов,
и понимаю —
они не знают,
что время изобрели до тебя и после,
а в тебе оно отменено.

Толпа движется пунктиром,
ты — сплошная линия.
Их лица — мятая бумага новостей,
твоё — письмо, которое не вскрыть при всех,
его читаешь только ты,
только я,
и то — не глазами.

Они говорят — слова падают в пыль,
ты молчишь — и тишина твоя звенит,
как камертон, по которому настраивают вечность.

По капле дождя на твоём запястье
я узнаю; тебя быстрее,
чем по имени.
Дождь на других — просто вода,
на тебе — обещание,
что всё повторится:
и влага, и свет, и я.

Толпа гасит фонари собой,
ты зажигаешь их,
просто проходя мимо.
И я иду на этот свет,
как зверь,
как путник,
как слово,
возвращающееся к своему смыслу.

И пусть их — легион,
имён твоих у них нет.
А моё имя — ты.
Единственное число,
перед которым математика
ломается
и становится
поклоном.