Грозила

Не знаю, почему я вспомнила именно эту историю. В моей жизни было много приключений: весёлых, нелепых и даже опасных. Большинство из них я уже по нескольку раз рассказывала в компаниях друзей и родственников... А эту – почему-то нет. Ну, может быть потому, что она не весёлая, не нелепая до смешного и не слишком опасная. Такие истории не слишком интересны в компаниях, да и вспоминается не часто. А вот, поди же, вспомнилась:
В детские и юношеские годы я очень часто и подолгу болела. Наша классная руководительница была очень строгая. Но дело даже не в этом. В моём юношеском восприятии она была злой и наглой. Легко быть наглой по отношению к детям и подросткам, от которых ожидается подчинение.
Женщина эта была крупных габаритов: мужского роста, крепкого телосложения. По школе она ходила с куском шланга и била им наотмашь каждого, кто, по её мнению, вёл себя не так, как подобало. Девочек она, кажется, не била, но оскорбляла. Боялись её все. Я про себя называла её Грозилой.
У Грозилы были любимицы и любимцы, которым доставались «пряники», – остальным доставался «кнут», вернее, шланг. Меня она, как девочку из хорошей семьи, сначала записала в любимицы. Но поняв, что я не оправдываю её надежды на подобострастное выслуживание, стала искать возможности, как-либо меня унизить: однажды, когда у старшеклассников был конкурс хоровых выступлений, у меня был сильный ларингит, и совершенно пропал голос. Классная дама орала на весь актовый зал, что я притворяюсь, чтобы не петь, и горло у меня не болит.
В другой раз, когда у меня в очередной раз пропал голос, она намеренно вызвала меня к доске и поставила двойку за то, что я не могла говорить.
Не буду перечислять все её «жесты внимания», – расскажу о последнем случае:
В 9-м классе я болела несколько дней и пропустила своё дежурство по классу. В первый же день, когда я вышла на занятия, она подкараулила меня в коридоре и в оскорбительных выражениях стала орать: «А ну, пошла мыть кабинет, лентяйка! Думала, тебе с рук сойдёт? Я никому не дам отлынивать!»
Возможно, ничего особенного не произошло бы, если бы в коридоре вдоль стены не стояли десятиклассники. Целый класс смотрел на разыгравшуюся сцену с любопытством и ожиданием. Прилюдное оскорбление обожгло меня. Я даже не успела обдумать своей реакции,
но она последовала: я выпрямилась, как натянутая струна, маленькие кулачки сжались, хрупкое тело подалось вперёд. Тихо, но очень отчётливо чеканя каждое слово, я почти по слогам произнесла: «Руки в ноги и бегом отсюда – или я размажу тебя по стенке!», – поступок и тон, которого даже я сама не могла от себя ожидать. Ошеломлённая Грозила на несколько секунд застыла, как изваяние, потеряв дар речи. Не знаю, что происходило в её голове. Рядом с этой громадной женщиной я была худенькой и хрупкой.  Но когда я медленно сделала первый шаг в её направлении, она сорвалась с места и побежала прочь по коридору. Я осталась стоять в оглушительной тишине. Через несколько секунд раздалось громкое гиканье десятиклассников – они ликовали.
В школе меня с того дня стали уважать ещё больше.
Не скажу, чтобы я гордилась своим поступком: в семье меня учили вежливости и уважению по отношению к каждому человеку. Учили тому, что нельзя отвечать насилием на насилие. Сегодня, будучи взрослой, я не позволила бы себе такой выходки. Но в тот день она была совершенно неосознанной молниеносной реакцией подростка на оскорбление взрослого человека. И я запомнила навсегда: те кто оскорбляют более слабых, – на поверку оказываются трусами. Их не нужно ломать. Они ломаются сами, как только видят непреодолимую решимость в наших глазах.
Они знают: все их кнуты сломается о тех, в ком есть прочный внутренний стержень – какими бы хрупкими они ни казались внешне. И никакими пряниками не приманить тех, чьё достоинство нельзя купить.
Я запомнила правило: наше достоинство не зависит от сильных – оно зависит от нас самих.