Молодость во мне давно умерла

Молодость во мне давно умерла,
Я натянуто-латентно улыбаюсь.
Знать, что ты меня так долго ждала?
Не ждала! Опять же — я усмехаюсь...

Оттого и стал таким, как есть,
Что учитель был тот самый, верный.
И теперь не хочу других чудес,
Не знаю... Ты мне рада? Или скверна?

Ты не знаешь, каким я другим стал,
Что со мной за эти годы стало...
Дочь укроет одеялом с головой,
Чтоб тепло было. «Укройся», — шепчет мало.
«Надо спать». Иначе глаз не сомкнёт...

Я долго верить в чудо не хотел,
Думал, всё назад ещё вернётся.
Нет! Прошлого никто не разглядел,
В будущее наше не прольётся.

Между нами тишина сейчас!
Ты не пишешь. Я пишу едва ли.
Лишь мой взор напомнит в сотый раз,
Как тебя мы без вести теряли.

Ты не знаешь, что такое эта тишь.
Не у меня. А там, где алыча поспела...
Где реки цвета голубого лишь,
И ангельская дымка надо всем пределом.

Карелии я чуда не видал,
Её сизых, тёмных, нежных голубей.
Здесь скалы. Вода идёт по руслу рек.
Аховых здесь множество затей.

Я не смогу тебе всю прелесть описать,
Ведь я — законченный простолюдин-плебей.
Здесь воздух говорит о самом главном,
Ты дышишь скалами и ветрами меж камней.

Здесь нет тебя. И нет меня...
А значит —
Настало время временных ветров.
Пусть та алыча созреет чуть попозже,
Смотреть, как лепестки летят на землю, — вновь готов.
Запомню всё! Я это сберегу.