Исполин дарования

Исполин дарования

Песнь первая

27 января 1837 года, около 5 часов пополудни за Комендантской дачей на Чёрной речке в окрестностях Петербурга состоялся поединок Пушкина с Дантесом. В 6 часов вечера смертельно раненный Пушкин привезён в свою квартиру в доме княгини Волконской на Мойке. В тот же вечер по городу распространился слух о смерти Пушкина.

1
Поэт народный на дуэли пал
От рук ничтожных зависти постылой,
Достойный самых благостных похвал,
Стал угнетён холодною могилой.
Та новость Петербург ошеломила,
Почудилось: над русскою землёй
Поэзии как солнце закатилось…
Но нет, в тот день прискорбный роковой
Явился гений свету данною стезёй.
2
Тогда промчалось силой по умам
Его стихотворенье «Смерть поэта»,
Став против подлых лиц как компромат,
В итоге оказавшись под запретом.
Сам император указал на это,
Когда оно легло ему на стол,
Каким-то вызывающим сюжетом.
Увидев в нём причину для крамол,
По данному событью государь был зол.
3
Герой наш под арест тогда попал,
Являясь человеком как военным.
Грозить ему стал сразу трибунал
За искренний тот труд и вдохновенный.
А вскоре судьи вынесли решенье:
«Служить его отправить на Кавказ»,
Где шла война с исламским населеньем.
О безысходности её как раз
В народе раздавалось изобилье фраз.
4
В тот золотой век молодой поэт,
Сопровождаемый пристальным вниманьем,
По воле царской после всех сует
Отправился в жесткое изгнанье.
Не смог себе снискать он оправданье,
Ни ходатайства бабушки его
Не сдобрили судебного дознанья.
А ей хотелось более всего,
Ужасного чтоб с ним не стало ничего.
5
Он ею больше жизни был любим,
Родными же за это ненавидим.
Она, питая нежность до глубин,
Желала дать ему всё в лучшем виде.
Он, став за «Смерть поэта» знаменитым,
Поклонников смог обрести кругом
Средь вражьих сил и изгнанной элиты.
Они певца-страдальца видя в нём,
Встречать его старались у себя добром.
6
Драгунский полк, в который он попал,
Стоял средь горных склонов Закавказья;
Там русской рати противостоял
Имам Шамиль, не зная разногласий.
Для Лермонтова край тот был прекрасен,
К нему он любопытство проявлял,
С туземцами поддерживая связи.
Культура их, фольклор и ритуал,
Для творчества его являлись как сигнал.
7
В ту пору император Николай
По землям объезжающий с контролем,
Впервые посетил Кавказский край,
Чем многим там остался недоволен.
Кто в гневе стал тогда его виновен,
В немилость моментально угодил:
Понижен в чине был или уволен!
А гений наш за творческий свой пыл,
Благодаря бабуле им прощённый был.
8
Но покидать с тех пор он не хотел
Пленительный мир горного Кавказа,
Где, как поэт в тиши духовных дел,
Любовью страстной стал к нему привязан.
Но всё же безотказно по приказу
Он, как в дорогу свой собрал мешок,
До места назначенья отбыл сразу.
Под Новгородом ждал гусарский полк,
А сердце было полно воли и тревог.
9
Он изменился за последний год,
Для многих оказавшись непонятен:
То без причин заглядывал в народ,
То оставался нелюдим со знатью.
Всё больше с интересом и симпатией
Поглядывал на жизнь простых людей
Да на природу с божьей благодатью,
Всё реже начал посещать друзей,
Уединённо мысля о судьбе своей.
10
Он возвращался к «Демону» опять,
Как правило уже из-за цензуры;
Она не принимала текст в печать
В него внося безжалостно купюры.
А он, не позволяв себе халтуры,
Ни время не жалея, ни чернил,
Его вновь доводил до редактуры:
Десятый год над ним мил и уныл
Он самого себя в мечтаниях творил.

Песнь вторая

1
Для Лермонтова, как ночная мгла,
В Селищенских казармах дни минули,
С тех пор в столице служба его шла,
Благодаря усердию бабули.
Салоны в свете жизнь в него вдохнули,
Он начал часто появляться в них.
Окончивши заставу в карауле,
Он направлялся в дом Карамзиных,
Где творчеством делился смело средь других.
2
К нему была общественность мила,
Её порой присутствовало много.
Уже тогда из Царского Села
Работала железная дорога.
В нём видели поклонники пророка
За прямоту и смелые слова,
Что нёс он стихотворным монологом.
Поэзия его для большинства,
Являлась полна смысла фраз и мастерства.
3
«Мцыри» он в эту пору завершив,
Читать стал на собраниях и балах,
Где публика, ловя его порыв,
От дара в напряженье пребывала.
Публиковался он теперь в журналах
Да обсуждался в свете, как всегда,
За свой талант и образ радикала.
Поднялась высоко над ним звезда,
Что интересовался царь им иногда.
4
Тогда «кружок шестнадцати» уже
Из членов прогрессивной молодёжи,
Не зная безыдейность кутежей,
Грядущее пытался взять за вожжи.
Их в чём-то были мнения несхожи,
Но их своим трудом объединял
Мыслитель Чаадаев только всё же.
Для многих образованных он стал:
«Гонимый царской властью интеллектуал».
5
 В кружок входили дети знатных лиц,
Что духом устремлялись к переменам,
Для них в беседах не было границ,
Как страха перед «третьем отделеньем».
Не зная малодушия и лени,
Они критиковали царский строй,
Отстаивая нивы просвещенья;
Собрания шли тайно и порой
При грозной обстановке в поздний час ночной.
6
Поэт наш больше выглядел скромней,
Стараясь избегать драм и искуса.
В ту пору на балу среди друзей
Он был коварно оскорблён французом.
Тот к творчеству его с небрежным вкусом
Отнёсся и посмел в конце концов
Назвать в лицо, как офицера, трусом.
Обиду испытав от этих слов,
Поручик Лермонтов сражаться стал готов.
7
В духовном росте видя свою цель,
Являясь для литературы кладом,
Наш гений тогда вышел на дуэль,
Хоть кончиться могло всё чревато.
На шпагах при участье секундантов,
Без страха и каких-либо забав
Он дрался с обнаглевшим супостатом:
Ему явив тем самым русский нрав,
Нарушив, правда, этим воинский устав.
8
Всё, слава Богу, завершилось там,
Остались живы все, по крайней мере!
За ту дуэль ответить по счетам
Пришлось французу начатой карьерой.
Герой наш отстояв честь офицера,
Попал за это под военный суд,
Наказанным быть, чтобы для примера!
Теперь без милосердья и причуд,
Его обратно на Кавказ служить пошлют.
9
В то время вышел у него роман,
Подобных в русской прозе не бывало!
А он, как дуэлянт и хулиган,
Был осуждён военным трибуналом.
Война его нисколько не пугала,
Он по Кавказу сам скучал порой,
Где жизнь в страстях бурлила и накалах.
Ему грозило за грешок такой,
Одно из самых злых мест на передовой.
10
Роман же ныне вышедший его -
Читателем был встречен с интересом:
Беспечным не оставив никого,
Для всей литературы став прогрессом.
О нём с порывом отозвался кесарь,
Заметив в нём и в авторе подчас
Распущенность с воинственным замесом.
Быть может, он и повлиял как раз,
Теперешней его отправкой на Кавказ.

Песнь третья

1
Обратно затяжной своей войной
Кавказ встречал великого поэта,
Где в сече, может быть, очередной,
Навеки его будет песня спета.
Он, брошенный в поход с колонной следом,
Не отставая, двигался вперёд,
В пути цветущим наслаждаясь летом.
Весь край тот был наполненный красот,
Сквозь чащу предстоял опасный переход.
2
От царских войск не деться никуда,
Поставят всех строптивых на колени!
На берегах Валерика тогда
Произошло кровавое сраженье.
Герой наш с острой саблей на арене, 
Вёл за собой отчаянных бойцов,
Что рвались в саму-гущ с ожесточеньем.
Противник из засады подняв зов,
В начале схватки стал внезапен и суров.
3
Бой продолжался несколько часов.
Повстанцы, крепко заняв оборону,
Вели огонь из валов и кустов,
Пытаясь в бегство обратить колонну.
Они и строем устремлялись конным,
Но только государев гарнизон
Явился в сечи той непревзойдённым.
В итоге горцы, понеся урон,
Попятились назад, оставив тот район.
4
Поэт наш с битвы вышел невредим,
Не показавши робости и лени:
После огня, рассеялся как дым
О ней он написал стихотворенье.
Шамиль же, потерпевши пораженье,
Был вынужденным в горы отступать,
Ища себе там силы и спасенье.
Однако императорская рать
Удачи не сумела там достичь опять.
5
Сражался наш талант до декабря,
К себе подчас не ведая пощады,
За героизм в итоге от царя
Не получил он никакой награды.
Нашлись его достойней кандидаты,
А он из списка вычеркнутым стал 
За нрав и недозволенные взгляды.
О том он ничего ещё не знал
Да в настроенье повседневном пребывал.
6
Себе тогда он отпуск схлопотал,
А император каверзою злою
Остался неподатлив как металл,
Не дав ему награды, как герою.
Поэт, ступая за своей звездою,
Большие планы строил впереди,
Досады объезжая стороною;
Мечтал в отставку поскорей уйти,
Литературе жизнь, чтоб посвятить в пути.
7
Без всяких небылиц и волшебства
Он мчался в Петербург в лихом накале:
Новочеркасск, Воронеж и Москва
Немного его времени отняли.
В столице всё пошло не в идеале,
Все замыслы там потерпели срыв,
К судьбе дополнив многие печали.
Царь показал к нему свой негатив,
Его прошенье об отставке отклонив.
8
О том дал знать дежурный генерал
При Главном штабе выдав предписанье:
Чтоб срочно он столицу покидал
Да отправлялся на Кавказ для брани!
Не потеряв чуть самообладанье,
Наш витязь всё же отбыть поспешил,
Хотя к войне той не имел желанья.
В первопрестольной приубавив пыл,
Он несколько деньков проездом погостил.
9
Там у людей он близких побывал,
Где также посетил места святые,
Ещё перед отъездом написал
Стихи «Прощай, немытая Россия…».
Душа в нём возмущалась, как стихия,
От всех гонений, что пришлось познать,
Как русскому поэту и витию.
Он ехал на Кавказ, чтоб жизнь отдать
Не за царёву власть, а за Отчизну-мать.
10
Воспринимал он по сыновье боль
От всех несправедливостей эпохи,
Он знал, что шёл давно за ним контроль,
Что с властью у него дела все плохи.
Стезю держав в свой полк без суматохи,
Настиг он друга «Монго» тем путём,
Став на ночлег у тульского-пройдохи.
Друзья, отметив встречу с торжеством,
Оттуда на Кавказ поехали вдвоём.

Песнь четвёртая

1
Пьянил в пути весенний аромат,
Май припекал вовсю из небосвода,
Ждал в Ставрополе действующий отряд,
Что против горцев выступал походом.
Поэт наш, обленившись за полгода,
Не очень-то спешил занять свой строй,
Когда природа пела бравой одой.
Для этого в момент очередной
Он бросил жребий, заключив пари с судьбой.
2
Столыпин за собой его сманил,
Чтоб он забыл заботы и печали.
На водах в Пятигорске в эти дни
Друзья их на леченье пребывали.
Там время проходило в идеале,
Туда и жребий-брошенный упал,
Что уговором выступил вначале.
Герой наш слово данное сдержал,
В ту сторону с «Монго» направив интервал.
3
Приехав в Пятигорск издалека,
Оформили своё там пребыванье:
Сняв домик у подошвы Машука,
Обосновались, как однополчане.
Вокруг стояло лип благоуханье
Да лето обещало жарким быть,
Не исключав с Хаджи-Муратом брани.
Но Лермонтов, снискавши шанс пожить,
Желал поэзии то время посвятить.
4
Он командиру своего полка,
Оттуда сразу подал заявленье:
В связи с недомоганием пока,
Задержится чуток для излеченья.
К тому же жили в домике соседнем
Друзья его по славе боевой,
С кем тесные хранил он отношенья:
Васильчиков, Мартынов, Трубецкой,
Раевский, Глебов, да и много кто другой.
5
Он замышлял: как сделать по уму
В отставке чтоб в дальнейшем очутиться?
Васильчиков, как друг тут, ко всему
Ещё был сыном царского любимца.
Поэт к нему тогда смел обратиться
В надежде, что того авторитет
На государя повлиять решиться.
Письмом отца, князь, известивши вслед,
В итоге негативный получил ответ.
6
В письме князь-старый сына извещал
Реакцию на это обращенье:
«Одно поэта имя, на скандал
Царя толкает в приступе волненья…».
Величье и о нём в народе мненье
Давно превыше стали всех досад,
Пора его поставить на колени!
Молокосос он, разгильдяй и гад,
Что из Кавказа нет ему пути назад!..»
7
Припомнил сыну князь в депеше той
Ещё стишки опального поэта,
В которых тот с народной простотой
Посмел его бранить в пирушках света.
Уж по-отцовски указав на это,
Наказ давал: «О будущем своём
Подумал, чтобы в нынешнее лето
Смог с Лермонтовым, кто-нибудь бегом,
Не дрогнувши сойтись в побоище мужском!..»
8
Такой вахлак для исполненья был:
Майор Мартынов - завсегдай-приятель:
Для этого он больше подходил
Из-за своих к поэту антипатий.
Васильчиков, при дружеском формате
К конфликту его начал подстрекать,
Столкнуть их, чтобы после в результате.
А Лермонтов в кругу друзей опять
С сарказмом продолжал остроты посылать.
9
В один из Пятигорских летних дней
Мартынов преднамеренно в итоге 
За это дерзко вызвал на дуэль
Поэта, не сойдясь с ним в диалоге.
Тот, полный потрясенья и тревоги,
Сначала вызов не всерьёз принял,
Но провокатор мнимые упрёки
Стал наносить и обострив скандал,
Назначил место, нужный час и арсенал.
10
Он дерзко, как бессовестный нахал
С усмешкою пошёл на злодеянье,
Как только ему Лермонтов сказал:
«Что ни за что стрелять в него не станет»!
Раздался выстрел, как на поле брани,
При секундантах гений молодой
Смертельно сразу оказался ранен.
Над Машуком покрылось небо мглой,
Шла страшная гроза и лил дождь проливной.

Эпилог

Вознёсся высоко его зенит,
Бессмертием, который стал на деле:
Он не в бою от вражьих сил убит,
А земляком в подстроенной дуэли!

Завистники от злобы и обид
Достигнуть своего так не сумели:
Народ о нём предания хранит
Сквозь времена от самой колыбели!

Убийцу государь не наказал,
К церковному лишь предал покаянью,
А тот свершил священный ритуал.

Переходя все человечьи грани,
Он ведал, на что руку поднимал,
Поэтому ему нет оправданья.