А нам придётся чем-то жертвовать во благо.
Я - променял поэзию на превосходную мадаму!
Строчек нет уже ни дня, ни два, ни месяцы,
Ведь птичка прилетела с песнями,
А грусть растоплена в том креслице,
В котором падал, утопая месяцы.
Помнится, что ни ночь, то чехарда,
Но не весело, ведь душа вся вдребезги,
А паника терзала словно та гроза,
Ударившая сильнее, чем та версия,
Года три назад,
Когда окунулся в темень бестии.
Рад, что не сошёл с ума,
И рассудок не потерялся в джунглях "мЫслия".
А пустота горела и пеплы дна
Уносились в далёкую неизвестность за грани всего обычая.
А стихи, писавшие тогда -
Были раной моею открытой -
Они рождались из ада, дождик лился "навсегда?".
Спасибо, оказался рамкой - металлом влитым.
Надеюсь, что творчество не исчезнет никуда
И подарит кому-то глоток жизни.
По вдохновению писать буду я...
Когда-нибудь, редко, может найду Извне
Но возвращаться в кромешный мрак:
В прошлое... Паника... Не хочу... Лишь бы
Ты была со мною всегда...
Но с условием, что ты действительно хочешь это в своей, надеюсь, счастливой жизни.
Жертва - не пожалел
© Copyright: Максим Шилкин, 2026
Свидетельство о публикации №126060604080
Свидетельство о публикации №126060604080
Рецензии
Это стихотворение хочется читать не как исповедь, а как странный сон, в котором человек наконец выходит из тёмного леса собственной памяти — и обнаруживает, что любовь умеет быть не просто чувством, а настоящим спасательным кругом.
Здесь поэзия словно добровольно снимает с себя корону и уступает место любви — той самой загадочной мадаме, которая приходит без предупреждения, садится в кресло напротив и одним своим присутствием заставляет замолчать даже самые тревожные строки. Особенно пронзительно, что прежние стихи были написаны из боли: из того места, где душа уже не говорит, а горит. И потому нынешнее молчание — вовсе не творческая пустота. Это, скорее, тишина после пожара, когда среди чёрного пепла вдруг обнаруживается маленькая зелёная ветка.
Самое романтическое здесь даже не признание, а условие: «лишь бы ты была со мною всегда… но с условием, что ты действительно хочешь этого».
Вот где любовь перестаёт быть присвоением и становится свободным выбором двух людей. Не «останься потому, что мне без тебя страшно», а: «останься, если твоё сердце само выбрало этот путь».
А стихи никуда не исчезли. Они просто ушли в отпуск — лечить автора от автора. И, возможно, когда-нибудь вернутся уже не из ада, а из сада.
Потому что иногда самое счастливое стихотворение поэт пишет не чернилами.
Иногда оно просто приходит к нему в образе женщины — и молча садится рядом.
И припомни: не сам ли ты прогнал свою любовь, как лишнюю на белом свете?👏🏼💜🩵🍁
Ольга Чернявская 1 03.09.2026 20:09 • Заявить о нарушении
Здесь поэзия словно добровольно снимает с себя корону и уступает место любви — той самой загадочной мадаме, которая приходит без предупреждения, садится в кресло напротив и одним своим присутствием заставляет замолчать даже самые тревожные строки. Особенно пронзительно, что прежние стихи были написаны из боли: из того места, где душа уже не говорит, а горит. И потому нынешнее молчание — вовсе не творческая пустота. Это, скорее, тишина после пожара, когда среди чёрного пепла вдруг обнаруживается маленькая зелёная ветка.
Самое романтическое здесь даже не признание, а условие: «лишь бы ты была со мною всегда… но с условием, что ты действительно хочешь этого».
Вот где любовь перестаёт быть присвоением и становится свободным выбором двух людей. Не «останься потому, что мне без тебя страшно», а: «останься, если твоё сердце само выбрало этот путь».
А стихи никуда не исчезли. Они просто ушли в отпуск — лечить автора от автора. И, возможно, когда-нибудь вернутся уже не из ада, а из сада.
Потому что иногда самое счастливое стихотворение поэт пишет не чернилами.
Иногда оно просто приходит к нему в образе женщины — и молча садится рядом.
И припомни: не сам ли ты прогнал свою любовь, как лишнюю на белом свете?👏🏼💜🩵🍁
Ольга Чернявская 1 03.09.2026 20:09 • Заявить о нарушении