Больничный покой. глава 23

Наркоз бывает разный.

Тот, что даёт анестезиолог перед операцией, — честный. Он предупреждает: «Ты потеряешь сознание. Ты ничего не почувствуешь. А потом проснёшься». У него есть начало и конец. Есть вход и выход.

Но есть и другой наркоз. Тот, который люди выбирают сами. Не на час, не на два. На годы. На десятилетия. Иногда — на всю жизнь.

Я видела таких.

Их много.

Кто-то остаётся жить под наркозом созависимых отношений. Они не приносят счастья. Ни капли. Ни проблеска. Но в них есть привычка. И есть иллюзия безопасности.

«Он не бьёт — и ладно».
«Она не уходит — и хорошо».
«У других хуже».

Люди срастаются со своей болью. Она становится родной. Уютной. Единственной, что у них есть. И они не уходят. Потому что менять — страшно. Потому что там, за дверью, неизвестность. А здесь — хотя бы понятно. Хоть и больно, но привычно.

Они ходят на работу. Варят супы. Покупают детям игрушки. Улыбаются соседям. Внутри — пустота. Но снаружи — всё как у людей.

Они не знают, что можно иначе.

Или знают, но боятся.

Их внутренняя девочка или мальчик так и не проснулись. Они застряли в том самом детском ощущении: «Я не нужен. Я недостаточно хорош. Меня нельзя любить просто так. Надо заслужить. Надо потерпеть. Надо спасти».

И они терпят. Спасают. Заслуживают.

Годами.

А тело платит.

Я знаю. Моё тело заплатило за мои созависимости. За годы, проведённые с холодными мужчинами. За попытки растопить то, что не горит. За «потерпи, он изменится». Не изменился. Никто не изменился.

Изменялась я.

Слишком поздно. Но — изменилась.

А есть те, кто выбирает вечный наркоз.

Не метафорический — настоящий. Алкоголь. Наркотики. Таблетки, которые сначала лечат, а потом убивают.

Они выпадают из реальности. Потому что реальность невыносима. Потому что там, внутри, такая боль, что невозможно оставаться в сознании. И они находят способ отключиться. Сначала по праздникам. Потом по выходным. Потом — каждый день.

Они убивают своё тело медленно. Но не чувствуют этого. Потому что наркоз — он на то и наркоз. Ты не чувствуешь ничего. Ни боли, ни радости. Ни жизни.

Я думала о них. О тех, кто тонет в бутылке. О тех, кто растворяется в дозе. О тех, кто каждое утро обещает себе «сегодня последний раз» — и не держит слово.

Это ведь тоже побег. Побег от себя. От своей внутренней маленькой девочки или мальчика, которые кричат в темноте. От тех обид, которые не зажили. От той любви, которую не додали.

Они не выбирали этот путь. По-настоящему — не выбирали. Просто не нашли другого. Просто сломались по дороге. Просто не встретили того, кто сказал бы: «Я вижу тебя. Ты не один. Выходи».

Анна в своей палате — одна из них. Только её наркоз — это не алкоголь. Это — бездомность. Бездокументность. Отсутствие сил даже доползти до ванной, как я когда-то.

Она выбрала небытие. Тихое. Медленное.

Не героическую смерть. Не яркий уход. А просто — перестала быть.

Я лежу и думаю: а что делает меня лучше? Чем я отличаюсь от неё?

Тем, что вовремя упала. Тем, что меня подобрали. Тем, что у меня были тылы — мама, брат, крёстная, бабушки, дедушки. Тем, что в моём роду были сильные женщины, которые научили меня не сдаваться, даже когда сил нет.

А у Ани не было.

У неё никого не было.

Только бабушка — и та ушла. Только я — подружка из детства, которая нашлась через тридцать лет в больничной палате.

Я не знаю, проснётся ли она.

Не знаю, захочет ли.

Но теперь я знаю: вечный наркоз — это не выход. Это медленная смерть. Смерть души раньше, чем умрёт тело.

И я не хочу так.

Я выбираю операцию. Настоящий наркоз. Временный. С входом и выходом.

Я выбираю проснуться.

Даже если будет больно. Даже если будет страшно. Даже если после операции тело будет слабее, чем до.

Потому что лучше боль настоящая, чем наркоз ненастоящей жизни.

Лучше плакать наяву, чем улыбаться во сне.

Лучше чувствовать всё — потери, обиды, страхи, радость, любовь — чем ничего.

Я встаю. Иду к окну. Берёзы шуршат. Ветер тёплый. Где-то в городе спят те, кто выбрал созависимость. Спят те, кто выбрал алкоголь. Спят те, кто выбрал небытие.

А я стою у окна. Живая. Болезненная. Отчаянная.

И выбираю — проснуться.