Девочка на шаре Пикассо

В гудящем зале галереи, средь равнодушных лиц и суеты,
Я замираю пред холстом, забыв про ход часов и контуры багета...
Взгляд тонет в красках, и стираются реальности черты,
Пуская душу вглубь — навстречу тайне пойманного света...
Я проваливаюсь в холст, за грань мазков, в само пространство цвета,
Где меркнет свет светильников и шум чужих, пустых речей,
И разум мой, покинув плоский мир музейного паркета,
Ныряет в измерение творца, где нет ни времени, ни дней...

И вот, дав нам понять, что холст не колесо — бездвижен,
Но неустойчивая явь, представшая пред застывшим оком,
Иллюзию порождает инерцией баланса,
За разума пределами рождая в постоянстве - движенье жизни,
Где шар-планета вращается ногой босой девчонки в платье балерины.
Когда твой фокус устремлен в ее лицо,
Ты просто вышел за предел реалий в мире,
Затмив его картиной мира Пикассо...

И там, где мощный торс атлета, влитый в куб, статичен,
Как притяжение земли, диктующее нам свой плен,
Ты осознаешь, как этот хрупкий баланс логике нетипичен,
Бросая вызов тяжести и ожиданью перемен,
Сплетая в геометрии форм и в плотных тенях дыханье вечности.
Где ось вращения пронзает мысль саму, ты понимаешь:
Шагнув за грань людской беспечности,
Мы доверяем не законам физики, а кисти волшебству...

А о чём же молчала она, возвышаясь над миром на сфере,
Сохраняя немыслимый, хрупкий, как стекло, паритет?
В её тонких руках нет ни страха, ни счёта потере,
Только пойманный осью невидимый глазу сюжет...
Она — птица без неба, дитя площадного помоста,
Где искусство баланса есть способ остаться живой,
И над каменной глыбой она возвышается просто,
Как над грубой материей дух, увлечённый игрой...
И пока под ногами дрожит непокорная сфера,
В ее взгляде сквозит не по-детски немая печаль,
Где физический риск переплавлен в слепую, но веру,
Что лишь тот, кто удержится, смело шагнет в эту даль...

"Ты выдумал мой мир из синевы и боли...
Заставил танцевать на острие иглы!
Я — лишь мазок в твоей жестокой воле,
Я — светлый блик на фоне этой мглы!
Смотри на меня! Я держу этот шар!
Твой гений — проклятье... твой гений — мой дар..."

А тот творец, что жадно пил из родников чужого света,
В чьих красках бился пульс и боль растоптанных его страстей?
Он, гений-истребитель, оставлял их судьбы без ответа,
Переплавляя женщин в холст во имя вечности своей...
В его руках они лишь плоть, лишь глина для метаморфозы,
Где каждый резкий, хищный штрих стирал их прежние черты.
Он воздвигал свой монолит сквозь их отчаянье и слезы,
Чтоб на золе сожженных душ цвели шедевры красоты...

"Вы смотрите сквозь время на мой вечный плен...
Вам кажется — я птица, что не знает стен!
Но каждый ваш пытливый, жадный взгляд извне —
Лишь умножает тяжесть, скрытую во мне!
Не верьте холсту, я кричу в тишине!
Оставшись навечно на этой стене..."

И вот, отбросив холст, мы смотрим на себя-
героев плотных воплощений,
В объёмном мире, где судьба — всё тот же цирковой помост...
Мы так же на своих шарах несем следы Творца прикосновений,
Вплетаясь в замысел Его, как краски в бесконечный холст...
Мы — узники объема, и нам дано в немом, глухом сомнении гадать:
Неужто боль души и этот изнуряющий, жестокий путь ...
Приносят там, над нами, Божественное наслажденье,
И в нашем содроганье - таится мирозданья суть?