Суд

Восемь женщин вершили суд
над совсем ещё робкой девицей.

— Ничего, пусть на плаху ведут.
— Сидит, врёт она!
— Небылицы!

«Небылица!» — звучало кругом,
отражаясь под сводами зала.
Только вдруг, как раскатистый гром,
смехом чьим-то вверху зазвучало.

Стук судьи.

Тишина.

Пустота.

— Подсудимая, встаньте. Ответьте.
Утверждаете вы ещё раз,
что свободной возможно быть женщине?

Что красивой возможно быть
не для взглядов чужих и оценки?
Что не только для дома жить,
растворяясь в бесконечной гонке?

Сознаётесь ли вновь и сейчас,
твёрдо, прямо, без сожаления,
что у женщины есть право на час,
день, мечту и своё направление?

Подсудимая встала. Вздохнула.

— Да, судья, я ещё признаю,
что и в этом тревожном гуле
не сотрёт никто память мою.

Я, товарищ судья, настрадалась,
нажилась, как хотели они.
А теперь в сердце только жалость
и отчётливый счёт на дни.

Посмотрела она в зал присяжных
и увидела злые лица.
Столько сморщенных лиц, напряжных,
а она для них — небылица.

Восемь женщин-присяжных, как восемь лет,
где училась, в труде познавала.
И у каждой из них уже есть ответ,
только всем им в одной — места мало.

Каждый голос когда-то берег
от ошибок, падений и боли.
Только вырос из них целый полк,
что решил за неё её долю.

Каждый голос когда-то был мой,
каждый страх мне казался защитой.
Только стала я собственной тьмой,
перепутав себя с пережитым.

— Ну скажите, где это видано?
По их общему разумению,
может женщина просто быть собой,
а не драить своё имение?

Может время вложить в любопытство,
в разговоры, стихи и мечты?
Иногда разрешить себе просто
быть.
И всё это без чувства вины?

Только восемь присяжных в ответ
отрицали, кричали и злились.
Словно сам её внутренний свет
разрушал то, чем прежде гордились.

Только восемь присяжных в зале,
отрицая, крича и ругаясь,
эту женщину проклинали.
А судья смотрел, улыбаясь.

Потому что своим присутствием
нарушала законы быта.
Если женщина в жизни отсутствует,
то не видит того, что скрыто.

А внутри у неё — посевная
из амбиций и красоты.
Только вечно о жизни стеная,
не увидит полёта мечты.

И судья, улыбку упрятав,
грозно брови нахмурив свои,
твёрдо выразил:

— Будь ты прокля;та.
Не нужны нам такие, как ты.

Зал вскочил, начал рукоплескать,
обниматься, кричать: «Победили!»
Подсудимая стала взлетать,
птицей став и расправив силу.

Никогда не бывает того,
что нашедшая внутренний стержень
будет в долгом людском плену,
что казался когда-то неизбежным.

Улетела она в края,
где оценки взгляд остановлен,
чтобы просто прийти в себя
и уже не терять себя снова.

А судья всё смотрел ей вслед,
словно что-то внутри ожило.
И впервые за столько лет
понял:
С подсудимой они похожи…