Сказка-шутка О Гвидоне и Русалке

I
У лукоморья, где на скалы
Морской накат бросает пену,
Русалка юная страдала
И проклинала всю систему.
Ей очи жгла морская влага,
В груди неслася дико вьюга —
Любовь — жестокая подруга,
И дева выла как белуга.
Вдруг ведьма из глубин явилась,
Хвостом вильнув среди коряг:
«Чего ты, девка, развопилась?
Твой жар любви — порочный враг!
Отдай мне сердце, долю злую,
И заживёшь, не зная бед,
Взамен я выдам жизнь пустую —
Без нервов, паники, диет».
Русалка, всхлипнув, согласилась,
И сердце ведьме уступила...
В груди розетка отключилась,
И дева в обморок свалилась.

II
Вскипела пена. Трали-вали!
Померк небесный изумруд.
Куда несут морские дали?
Ей всё равно, пускай несут!
На берег выползла, как тень,
Забыв хвоста родного трепет.
Сидит на камне целый день
И слушает прибоя лепет.
В глазах — пустая бирюза,
В ушах — песок, в косицах — тина.
Не катится уже слеза,
Короче — мрачная картина.
Сидит, вдыхает пыль земную,
Как замороженный наш хек,
Не зная, что судьбу иную
Ей Рок готовит в этот век.

III
А за лесами, за долами,
В палатах царских пир гремел.
То ль царь Гвидон, то ль не Гвидон
На девок шёлковых глядел.
Царю претило всё то злато,
И фрейлин бледные черты.
«Эх, скучно, господа ребята!
Устал от вашей суеты!»
Кафтан парчовый сбросил книзу,
В простых порточках, налегке,
Пошёл поддаться на капризы —
Повыть с тоскою на реке.
Приходит к морю в час заката,
Глядь: на камнях сидит она.
Свежа, бледна, и так скромна,
И, как покойник, холодна.

IV
Наш царь подходит: «Что за дива?
Чьих будешь, девица, скажи?
Чего сидишь тут сиротливо?
Иль в сердце прячутся ножи?»
Она молчит. Ни вздоха, к слову,
В груди прибоя тишина.
Но царь, готовый на обнову,
Влюбился сразу. Вот те на!
Взыграл в груди его могучей
Гормонов яростный прилив!
Так солнце пробивает тучи,
Налог на прибыль отменив.
Он обнял ту, в ком жизни нету,
Хоть был силён её душок,
И стал шептать по всему свету:
«Очнись, мой синий артишок!»

V
О чудо! Если любит свято
Мужчина с царскою казной,
Любовь сработает предвзято
И над русалкой ледяной!
Его огонь, его объятья
Растопят айсберг в три ручья.
Без ведьм и тайного заклятья
Очнулась девица моя!
Забилось сердце, щёки сразу
Зажглись румянцем, как закат.
Она, вернув любовь и разум,
Вручила строгий царю взгляд.
Любовь победными шагами
Снесла пустот унылых тень...
И стали жить они царями,
Забыв про ведьму и мигрень.