Спецназовец

Мне двадцать восемь, сорок на лице.
Военный округ, жаркая страна,
Я помню запах гари на крыльце
И как стучала в вены тишина.
Она страшнее воя и стрельбы,
Когда в развалинах застыл рассвет.
А мы лежали, согнуты в горбы,
И каждый ждал свой огненный привет.
 
Нас учат убивать, не просто так,
В учебке, с матом, до седьмого пота.
Когда любой неверный полушаг,
Билет в один конец для твоего расчета.
Нас учат быть машиной, без эмоций.
«Три, два, один… Вперёд!» и ты летишь.
И сотни мелких, дьявольских пропорций
Сплетаются в одну сплошную тишь.
 
Я помню горы, камень, пыль и зной,
И пот солёный разъедает брови.
Мы шли неделю, груз зажат спиной,
И фляга булькала на донышке без крови.
А просто жажда, дикая как зверь.
Во рту пустыня, в горле ком песка.
И ты готов отдать сейчас, поверь,
Полжизни за один глоток… с леска…
 
Откуда лес? Здесь только скальный кряж.
Здесь солнце, словно сварочный аппарат,
Вплавляет в каску неба миражи,
И каждый камень, раскалённый ад.
А ночью холод, такой что зубы стучат,
Звёзды, как гвозди, вбиваются в чернильное сукно.
И ты не спишь, ты ждёшь.
Ты просто жди, так надо, так у нас заведено.
 
Потом был штурм, обычная работа.
Пролом в стене, короткий крик, огонь.
Зачистка, дым, и пот, и кровь, и рвота.
И чья-то жизнь, зажатая в ладонь.
А ты не смотришь, взгляд скользит по стенам,
По окнам, по завалам кирпича.
Нельзя смотреть в глаза, иначе в венах
Застынет что-то, скальпелем крича.
 
И вот он, парень, молодой, как я,
Чуть старше, борода, зелёный флаг.
Лежит, и в нём ни капельки вранья,
Он верил, он сражался, он был враг.
А рядом фото, женщина, ребёнок.
Он за них… а я за тех, кто ждёт.
И этот круг из боли и пелёнок,
Никто вовеки не перечеркнёт.
Вернулся, город, шумный, суетной.
Летят машины, музыка, огни.
И друг мне, «Как ты, старый? Что, живой?
Ну, расскажи, какие были дни!»
А что сказать? Про взгляд в прицеле ночью?
Про то, как пахнет тротил и тоска?
Про то, как друга собирал по клочьям,
И выл в эфир у самого виска?
 
Сказать, что спать не можешь?
Что повсюду, тебе мерещится растяжка на тропе?
Что каждый шорох шагов в тумане переулков заставляет сердце замирать?
Или видения силуэтов боевиков в светлых окнах?
Что ты уже не веришь в это чудо,
В спокойный мир, где граждане ходят по улицам.
Спокойно без опаски, стать жертвой бандитизма.
Нет, я просто киваю, говорю,
«Нормально, всё, как было, вот те крест».
А сам ищу, куда себя деть, где уж спрячу
Всю эту ношу, этот грозный тест.
Она мне снится, скрип затвора, тихий зов.
Немыслимый наплыв адреналина.
Не дать врагу нарушить наш покров.
И встать стеной, когда приходит сила.
 
А город спит, укутан в одеяло,
Из света, смеха, из пустых реклам.
И мне смешно, не верю,
Что настало то время, когда я уйду к вам.
Там, где риск, где больше нет отсчёта.
За жизнь, что отнята, за ту, что дал.
Где в тишине ни зла, ни подлеца.
Где будет легче, где никто не жал.
Но вот опять, тревога, сбор, приказ.
И значит, снова в пекло, в рукопашную.
Если снова выберут опять меня,
Я готов, таков мой долг, такой мой путь...