Тиран и ведьма

Движенье рук, украдкий взгляд.
Изысканный на вид наряд.
Строптива, дерзка, непокорна,
Ей не под силу взрастить зерна
Доверия и доброты,
Чтоб центром мира был лишь ты.

В её душе уже есть повелитель,
Что укрепил её обитель.
Лишь для неё покорный раб,
Лишь для неё он будет слаб.
Чтоб та была великой госпожой,
Владычицей его любви слепой.

Он инструментом быть готов
Для исполнения трудов
Единственной своей любви.
Хоть вечность проведя в цепи.

Он думает, что он слуга,
Покорно надевая кандалы.
Но он уже давно
Стал лишь героем для неё.

И с ним она становится другой:
Причудливой, смешной, дурной.
Поступки растопили страх,
Что сковывал её в цепях.

Прильнув к нему, та затихает.
Она как будто умирает,
Вверяя жизнь тому юнцу,
Что для неё готов достать звезду.

Она злодейка, что без колебаний,
Не видя тяжести чужих страданий,
Играет с жизнью, словно кукловод,
Рассудок хороня в пучине вод.

Он не герой, он лишь злодей,
Без жалости вводя в Морфей
Тех, кто пытается отнять,
Любить, ценить и сохранять
Его единственную птицу,
Что не страшится и лисицу.

Злодей готов сломать весь мир,
Во время войн устроить пир.
Надеть на ведьму диадему,
Обрамленную хризантемой.
Какой бы тёмной ни была душа,
Он в ней покой найдёт всегда.

Для них любовь ценнее жизни.
Они рисуют лишь эскизы:
Богатств, насилия и власти —
Мечтая лишь предаться страсти
В твоих объятиях мимолётных
И поцелуях нежных, лёгких.
Лишь с той единственной на свете,
Что для него в приоритете,
Он делит радость и мечты,
Лишь это выводя в холсты.

И через сотни лет, в музее, в главном зале,
В витражном блеске, как в опале,
Король-тиран с императрицей,
В народе славящейся юстицией.

Отдал страну, отдал ей трон,
Поставил жизнь свою на кон.
Он защищал её всегда,
Когда та даже не права.

Она держала в руке меч,
Лишь защищая его честь.
Сама отправилась спасать,
Когда был тот готов уж пасть.

Они не слишком идеальны:
Полны гордыни и печальны.
Но их уродливые души,
Уже холодные в удушье,
В друг друге пламя распалили
И мир тогда они простили.

За издевательства, за голод,
За то, что приходилось в холод
Искать тепла, терпя побои.
Искать лишь места у изгоя.

И вот, под вспышками фотоаппаратов,
Прильнув друг к другу, снова рядом,
Они в историю вошли,
Как слава истинной любви.