Засеяно

Трещит

В стендаповском сомненье
я пребываю много лет,
в обузе я преодоленья
увидел вновь удачи свет
в конце тоннеля в лабиринте
советской власти. Где же свет?!
Печатаю весь текст на принте,
и оттого и горя нет.

В онлайне происходит действо
и на экране, и за ним
так много происходит бедствий,
по поводу и без звоним,
а может, звоним? Непонятно.
И снова светится экран.
Понятно, что ему приятно –
скрывает утренний туман.

Рассвет неоднозначных связей
в единую без звеньев цепь,
где недомолвок словно грязи.
Трещит без швов былая крепь,
и вертикаль Пизанской башни
волнует общество стрекоз,
опять они разводят шашни
вокруг да около берёз.


Из одиозности

Не занимаюсь я борьбою,
не изнываю от тоски.
Моё желанье быть собою
воспринимается в штыки.

И отвергается стремленье –
познать, чего в природе нет,
иных путей переплетенье,
отсутствует где даже свет.

Стихия захлестнула, словом,
я в лабиринте по углам,
в которых спрятана основа,
ищу… А что? – Не знаю сам.

Но поиск продолжаю ночью
и днями целыми ищу.
Наверно, круг такой порочен?
В догадках снова трепещу,

предвидя суть своих открытий,
что выливаются в стихи
из одиозности наитий,
но в окружении глухи.


Засеяно

Абсурд, прикрытый властью света,
становится шедевром зла,
идущего в объём ответа
со взмахом серого крыла
в осеннем невезенье века
с войною дикой против всех, –
вершина взята без разбега
под общий и злорадный смех
с аплодисментами команды
на беспокойных рубежах,
что выглядит, увы, накладно –
абсурдный взрыв на виражах
безветренного звона в поле,
давно заброшенном тобой,
засеяно уже безвольем,
крапивой, лебедой-травой.