Старики. Зарисовка

Зарисовки из жизни.

Июньский вечер ложился прохладой на центральную улицу старой деревни Троица. Центральная, она же единственная. Собственно, и домов то в деревне раз два и обчёлся…
Молодёжь давно уже разбежалась, как оперившиеся и выпорхнувшие из гнезда птенцы. Кто в город на учёбу, кто в разные края на заработки. Из всех жителей осталось то всего три бабки и два неугомонных старика. Николаич да Саматыч.
К бабкам у них интерес уж давно пропал. Ну, если только к Митривне. Уж больно у неё самогон ядрён. Хоть и деревянная наутро голова с него, но сшибает с ног лучше любого боксёра.
Заскочив по пути к Митривне, по случаю получения пенсии, Николаич, прихрамывая, направился к Саматычу в гости. Как всегда. Без приглашения. Да какие приглашения могут быть в старой деревне. Только что на погост. Но туда ещё никто не опаздывал. Не всё ещё Митривна перевела в "продукт".
Саматыч, разбрасывая зерно курям, механически вычислял очередную жертву бульона. Увидев Николаича с непустыми руками, степенно распрямился, вытер руки о потёртый «Адидас» и шевельнул бровями в сторону веранды, указывая соседу путь. Сам же, по пути на веранду, заглянул в холодник, взяв банку солёных огурцов и шмат сала. 
На веранде его уже ждали два стакана, наполненных «живой водой». Сама стихийная встреча двух стариков и литра самогона вопросов не вызывала. Но, как принято у людей интеллигентных, а у обоих за плечами «вышки», была востребована причинно-следственная связь, то есть повод:
- За что пьём? Что там в мире? — спросил Саматыч, подразумевая под «миром» всё, что находилось за границами деревеньки.
- Повод, что ни на есть серьёзный. За упокой души раба божьего Семёна.
— Это какого Семёна? Уж не Катьки-«Непорочницы» ли батя из Алексеевки? – Непорочницей Катерину прозвали после рождения третьего ребёнка, причём ни замужем, ни в невестах ни разу не была замечена.
- Ейный, точно.
- Как? Опять? Он же ещё два года назад к дубу прислонился?
- Ну, не знаю, что там два года назад было. Может первую попытку не засчитали. Знаешь, как в спорте. Всё-таки первый раз человек помирает. Навыка то никакого.
- Ну, за упокой его души! Будем! – они, не чокаясь выпили.
- Ты, кстати, Ренат Саматыч, к Рае в субботу собираешься? Всё-таки до 80-и дотянула. Для бабки, конечно, это не срок, но, когда ей ещё столько исполнится. А тут повод. 
- Тогда точно буду. Что ей дарить то? Огурцам ведь не порадуется? Свои есть. Да всё у ней есть! Ходит не голая, ест аж два раза в день.
- Щас модно деньгами, - Николаич хитро прищурился, зная скупость соседа, - Сколько не жалко, столько и дари.
- Не… Бесплатно неудобно. Рубль не жалко, но ему она не обрадуется. Во! Куру подарю! Её кто-то погрыз, то ли псина бродячая, то ли лиса. Глаза какие-то грустные, да и не жилец она, думаю. Давай тебе тоже одну дам для подарка, рыжую. Сколько ей, даже представить страшно. По-моему, она меня ещё маленьким помнит. Не благодари.
- Не…Я деньгами. Сын на днях подбросил деньжат. Купи, говорит, себе нормальный костюм. А то ходишь, как бомж. А я так понимаю, что в смокинге от меня здесь даже кошки шарахаться будут. Так что, похожу ещё в старом.
Они ещё выпили за победу Ирана в Ормузском проливе, новый нацпроект президента и многое другое, о чём уже завтра не вспомнят.
Николаич, кряхтя поднялся. – Айл би бэк.
- Ты что, Терминатор?
- Есс… - выдохнул он.
- А чем это так пахнет?
- А я – жидкий терминатор, - пошутил он прощаясь. – Давай, до завтра. – и походкой боцмана, то есть качаясь из стороны в сторону, он двинулся на свежий воздух.