Франсесильо

ФРАНСЕСИЛЬО – «безумец, говорящий правду»,
шут испанского монарха Карла V

                Один владел мечом и половиной мира,
                Другой же – крепким словом, как рапирой.
__________________________________________________________


ВЕЛИКИЙ КЕСАРЬ и его ШУТ

В его руках – полмира, пять корон,
Где никогда не заходило солнце*. 
Карл Пятый – строг, начитан и умён. 
Монарх, пред кем весь свет смиренно гнётся,   
Владел латынью**, языком врагов; 
Был мудр в речах, в решениях – железо.
Нашёл он среди тысячи рабов
Правдивого, чья мысль была бы свежей.    

Бесстрашным был насмешливый горбун; 
В уродстве тела гениальность скрыта –   
То Франсесильо, шут и балагур.
Король ценил его как друга, эрудита.
Он ростом мал, спина его – дугой,
Но дух его не гнулся пред вельможей.
Язык шута – «шестой»*** язык живой,
Он правдою сдирал с придворных кожу.   

* — Карла V (из династии Габсбургов) называли «монархом пяти королевств», а также «императором, над империей которого никогда не заходит солнце» из-за беспрецедентных масштабов его владений. Исторически его титул охватывал ключевые пять королевств в составе Испанской короны: Кастилию, Арагон, Валенсию, Майорку и Сицилию. Но формально у Карла было более десятка королевских корон – он одновременно был королём Наварры, Галисии, Севильи, Неаполя, Нидерландов, Австрии, Туниса, Новой Гранады, Перу, о-вов Вест-Индии и проч., а также королём Германии, Италии, Бургундии, Венгрии, Хорватии и титулярным королём Иерусалима.
** — Латынь составляет саму основу испанского словаря и грамматики. Испанский язык принадлежит к романской группе и является прямым потомком народной латыни, распространившейся на Пиренейском полуострове ещё в III в. до н. э.
*** — Карла V, сам знающий пять языков, «шестым» языком при дворе называл искромётные шутки своего любимого шута Франсесильо.



КОРОЛЕВСКАЯ ЗАЩИТА 

За спинами грандов змеился упрёк,
Сжимались эфесы мечей.
Маркизы и графы читали меж строк
Обиду от дерзких речей.
Но только вскипала надменная кровь 
И знать выходила вперёд,
Карл Пятый сдвигал к переносице бровь:
В обиду шута не даёт.



СОЮЗ УМА И ОСТРОГО СЛОВЦА 

Один был щит величия основ, 
Другой – кинжал, разящий спесь и лживость.
Король прощал уродцу дерзость слов,
В его сатире видя справедливость.

Среди интриг, продажности льстецов,
Где каждый взгляд был куплен и рассчитан,
Лишь этот карлик с маскою глупца
Был правде верной во дворце защитой.

Один – писал законы для земли,
Другой – вскрывал пороки лживой знати*.
Они вдвоём сквозь «Хроники» прошли. 
Но эта связь придворным – так некстати.

В уродстве тела чистый ум сиял,
Храня монарха от придворной гнили.
Один – полмира шпагою держал,
Другого – за пророчество убили.

_________________________________________________
* — Франсесильо был и шутом, и хроникёром Карла V.



КОВАРНОЕ УБИЙСТВО 

Февральская ночь опустилась на БЕхар,
В тени притаилась холодная сталь.
Ведь тем, чьи пороки вскрывал шут злым смехом, 
Горбатого карлика было не жаль.
Был точен удар под покровом ракиты,
Где смерть разместила свой мрачный альков.
И пал королевским щитом не укрытый
Великий сатирик, «король» всех шутов.

На шум из покоев жена прибежала,
Услышала трудный дыхания хрип.
У мужа на теле – следы от кинжала! 
Спросила, сдержав свой отчаянный крик: 
— Что это за шум?! Ты скажи мне, любимый, 
Что здесь происходит? Откуда тут кровь?! –
Она говорила так невозмутимо,
Спокойствием духа, смягчив ему боль.

Знал карлик, что жизнь угасает в мученьях 
И что предадут скоро тело земле,   
Но вновь пошутил без тоски и смиренья
(До смерти остался он верен себе):
— Пустяк, дорогая! Забудь про кручину! –
И шут вновь шутил, сам собою в ладу, –
— Всё просто... сейчас убивают мужчину…
Он муж твой…  Обычное дело в аду! 

Глаза приоткрылись, дыхание реже,
Но сталь не сумела сломить этот дух.
Придворный сарказм был в нём жив, как и прежде,
Хоть взгляд угасал и вдали свет потух.
Он прожил паяцем, смеясь над судьбою,
Чем вызвал у знати испанской вражду.
Но даже пред вечной, холодною тьмою
Шутил, приняв смерть у жены на виду.

Рыдала вдова над растерзанным телом,
А кровь уходила в февральский гранит.
Вот так замолчал, завершив своё дело,
Паяц, чьё перо до сих пор нас смешит.
Он умер как шут, презирая страданья,
Оставив вельможам их злобу и спесь.
Нет в «Хрониках»* шуткам его увяданья,
То – самая смелая, дерзкая месть!
___________________________________________
*  — «Хроники» – сочинения шута Франсесильо



ДИАЛОГ с другим шутом – ПЕРИКО де АЯЛА

Вот раздались шаги ночной в тиши –
Пришёл ПерИко, к раненой груди   
Прижав ладонь, шептал: «Молчи, молчи!
Брат Франсесильо, ты не уходи!
Кому оставишь этот глупый свет?
Кто рассмешит усталого царя?..»
— Убит за книгу, – прохрипел в ответ, 
В кровавой пене угасая зря. –
Перико... друг!.. Молись за упокой
Дворян испанских... Жаль их, видит Бог!
Ведь над моей горбатою спиной
Они захлопнут самый лучший гроб.
Они глупы. Мой шутовской колпак
Для них страшнее, чем французский щит.
Я ухожу... Но этот вечный мрак
Им шутки этой точно не простит.
Закрой глаза мне. «Хроника»* чиста.
Пусть судит Бог..., – и замерлА рука.
ОборвалИсь и слово, и мечта
Смышлёного земного "дурака".

*  — автор «Бурлескной хроники» (1525) – Франсесильо де Суньига, знаменитый испанский придворный шут и сатирик императора Карла V.
В своей «Хронике» он пародировал официальные исторические документы, смешивая придворные сплетни, исторические факты и едкие сатирические портреты вельмож.



ПЕЧАЛЬ КАРЛА V

Стучит в палаты царские беда.
Карл пятый, император пяти стран,
Застыл: погасла яркая звезда
Того, в ком дерзких шуток бил фонтан.
Ему несли депеши о войне, 
О новых землях, золоте, судах...
Но император замер в тишине,
И злая скорбь застыла на устах.

«Убит мой карлик? Мой «шестой язык»*?
Мой верный щит от лицемерных слуг?
К его насмешкам с детства я привык,
Он был один, кто правду рёк вокруг. 
Пусть Альба бледен, пусть ликует двор,
Скрывая шрамы от его стихов.
Но этот подлый знати приговор – 
Удар по мне от собственных рабов!»

Монарх откинул свитки со стола,
Где карта мира призывала в бой.
В «пять языков» империя жила,
Но онемела – вместе с той душой.
… Король грустил. А в памяти веков 
Сквозь звон мечей и битв ушедших шум
Несётся смех, свободный от оков,
Что нам оставил маленький горбун.

*  — Карл V изъяснялся на пяти языках, а «шестым языком» называл язык правды своего шута Франсесильо,



05.06.2026