Глаза потухших фонарей

Цепляя надежды за онемевшие дни, как тюль из шелкового полотна за окна, ты смотришь сквозь стекла. А во дворе туманом блёклым глаза потухших фонарей полны. В их призрачных очах оцепеневших читается печаль, что мир уже не будет прежним. И зависает неизбежность, как баннер рекламный на стене, въедаясь в самую подкорку мозга.

И оттого становится непросто, тоска как пес ложится возле. А после… А после ты замечаешь в ночнике едва смирившуюся лучину мечт. Она хоть тонким, но еще горящим фитилем, встав гордо, влечет все фонари усталые вокруг зажечь. И у пса веселеет морда. Открываешь двери и под звуки рукоплескающих затворов идешь к столбам фонарным, прикрыв огонь ладонью, чтоб не задул ветер.

Но кто-то твой огонь уже приметил. Когда, услышав шорох сзади, ты обернулся, фитиль твой ловко был украден злодейкой в мантии. Бросая свои стопы на асфальт, бежишь за похитительницей. Но убегая от погони, она скрывается в твоем же доме, среди надежд твоей обители. Грозясь испепелить его, голосит так презрительно, что от напряжения в окнах воет щель, почти кричаще, вручая на повестке дня тревожное предупреждение. На фоне этом тюль из шелкового полотна на пол сошла едва дыша, рождая сумрачное настроение в комнате.

Все притихло. Похитительница размахивает пламенем и, дернув штору за петлю, последнюю надежду оставляет на краю. Она не слушает ни речь твою, и ни призыв к чертям отправиться. А далее… А далее ты все же попросил ее представиться.

Когда огнем вертя, спуская мантию с плеча, она ответила: «Вина», ты сполз на пол от тщетности сопротивления, смотря как пламени язык играет в руках времени. Преуспевая отразиться на стекло оконное, огонь тебе напомнил, вбивая каждое слово в лобные доли: чтоб разрешить себе чувствовать снова, чтоб дать свет желаниям и мечтам, и управлять своим внутренним кровом, вернув себе источник своего огня, ты должен полюбить воровку и себя. Отдав любовь безусловную. И несмотря на то, что вы друг друга измотали, ты произнес: «Люблю, благодарю и отпускаю!».