Я приручила тишину

Сама мысль о любви прекрасна —
Как первый вздох земли весной,
Как свет, что падает напрасно,
Но остаётся в нас струной.

Я — та, что пишет на снегу
Слова, которым нет названья.
Я в каждом шорохе могу
Услышать музыку признанья.

Моя душа — как стеклянный шар,
Где светятся дожди и звёзды.
Я берегу свой тихий дар
И ненавижу слово «поздно».

Я так боюсь открыть окно —
Вдруг ветер ворвётся ледяной?
Я так хочу любить, но всё равно
Бегу от встречи в лес ночной.

Во мне живут не те поэты,
Что славят пламя и вино.
Мои стихи — из лунного света,
Из «не случилось всё равно».

Но ты — как луч в моём тумане,
Как имя, что я не зову.
Я в каждой строчке, в каждой ране
Тебя ищу и не найду.

Сама мысль о любви — как вера,
В которой сомневаюсь я.
Она — открытая манера,
И в ней вся суть, вся жизнь моя.

Я напишу тебя на коже
Акварелью из тишины.
Я так хочу на сон похожий,
Где мы — не мы, но всё же — мы.

Но раненое сердце знает:
Огонь не станет лишь теплом.
И если душа замирает —
Боюсь, что это лишь обман.

Сама мысль о любви — как рана,
Которой я не дам зажить.
Она — из шёпота и храма,
Где можно просто быть, не жить.

Я вся — из трепета и страха,
Из «никогда» и «подожди».
Я — та, что даже от размаха
Закроет душу от дождей.

Но если ты придёшь неслышно,
Как первый звук внутри строки, —
Я отступлю от стен, что лишни,
И запоют во мне ручьи.

Сама мысль о любви — есть свет,
Что не погаснет до рассвета.
И я, лишь только ты ответь,
Готова стать твоим поэтом.