Пыль над музейным стеклом

На стёклах витрин оседает пылинка,
За дверью шумит новый век.

А здесь — Сарматского моря, застывшая льдинка,
Того моря, что высохло навек.
Вот бивень пра-слона — тяжёлый, как время,
Осколок другого, нездешнего дня.
И слышится древний, далёкий тот рёв,
Что ветер доносит, зовя.

У входа в музей — жернова;, как замёрзшие звёзды,
Их камень ещё помнит дно той волны.
Войдёшь за порог — и ворота не просты;:
Ты в море, где плавали киты средь тишины.
А стены — как складки времён, как морщины,
Они берегут этот древний завет.
Здесь всё ещё дышит… И если затихнуть —
Услышишь, как Сармат шлёт далёкий привет.

Ах, Григорополи;сская, станица заповедь...

Вот чугуно;к почернелый — прабабки варили
На всю многолюдную семью.
А шашка казачья вовеки не знала бессилия —
Берегла, как умела, вольницу свою.

На выцветшем снимке — усы и папа;хи,
В их взглядах — и гордость, и грусть, и покой.
И слышится скрип арбы на просёлочной пряже,
И чудится — где-то вдали, за оврагом,
Песня родная над тихой Кубанской рекой.

Ах, Григорополи;сская, станица заповедь...

Это не просто музей, не набор экспонатов —
Это душа твоя, Русь, за стеклом
Нам всем завещанье — теченья возврата
Не ждать, а продолжить своим чередом.

Ах, Григорополисская...
Где в прялке узор — та же строка...
История вечная,
Как эта река.
Как эта земля....