Стихия против любви - 12 глава

Дни празднования  вулканалий

        На следующее утро Мартин  всё ещё думал о рассказе Туллия. Ему казалось, что он уже достаточно много знает о семье девушки, которую ему хотелось взять в жёны. В его мечтах это казалось вполне достижимым и возможным, но он не был уверен, что мечты могут воплотиться в жизнь. Он не знал, как отнесутся к его предложению руки и сердца сама Клавдия младшая, а кроме того  и её бабушка –знатная, высокородная матрона. Не сочтёт ли она его предложение слишком дерзким. Хотя сама она когда-то позволяла себе любить циркового наездника и даже вступить с ним в тайный брак, но люди, как и их взгляды на жизнь с годами меняются. Кроме того тогда она была молода и ослеплена безумной страстью, а сейчас  умудрённая опытом пожилая женщина может рассуждать совсем по-иному. В любом случае, следовало сначала узнать у её внучки  Клавдии младшей, пожелает ли она стать его женой. Если юная патрицианка ответит ему согласием, он готов был снести все препятствия  и сословные предрассудки на их пути к счастью. Но в его сердце  храброго солдата не раз смотревшего в лицо смерти на этот раз поселились робость и сомнения…

        Когда он спустился  вниз, в общий зал, то увидел на столе несколько свежих писем. Он понял, что прибыла  военная почта. Разбирая корреспонденцию, в которой могла содержаться важная информация, он заметил три письма  адресованных  лично ему. Одно из них пришло из префектуры его родной провинции  и  в нём сухим, официальным языком сообщалось, что его отец  ушёл из жизни  ровно в тот день, когда ему приснился выпавший у него с кровью верхний глазной зуб. Там также было написано, что  тот ездил в ближайший город, чтобы составить завещание, согласно которому всё его имущество следовало поровну разделить между двумя его детьми старшим сыном Мартином, служившим в армии  и отсутствовавшим  в родном доме, и младшей дочерью  Марцеллиной,  постоянно проживающей в деревне. Чтобы узаконить  предсмертное распоряжение его отца  центуриону следовало в ближайшее время прибыть на родину, иначе всё имущество полностью перейдёт  его сводной сестре. Мартин усмехнулся в душе, он представил, как они будут делить пополам  не слишком-то просторный родительский дом, а  вдобавок ещё и землю. Правда земли и скота , насколько он помнил, у его отца было действительно немало и, если построить себе отдельный дом, то жить по деревенским меркам  на родине  можно было вполне сносно. Но он уже отвык от крестьянской работы и не испытывал ни малейшего желания возвращаться к ней. Конечно, можно было вступить в права наследства, а затем сдать свои угодья в аренду сестре, которая  никогда не выезжала  оттуда и не видела ничего кроме покрытых  лугами с сочной зелёной травой склонов альпийских гор. Поэтому она могла счесть подобное предложение заманчивым. Но пока он не мог покинуть место службы, до очередного отпуска было ещё далеко, поэтому  он отложил это письмо в сторону, хотя он ещё не решил, стоило ли ему ехать домой  и принимать отцовское наследство. Честно говоря, он не слишком в  нём нуждался и  не собирался возвращаться к своему далёкому прошлому, с которым его практически ничего уже не связывало…

         Второе письмо, обратный адрес на  котором, как ему показалось на первый взгляд, было написано на лубочной дощечке аккуратным женским почерком. И,  как ни странно, он не ошибся. Достав письмо из  накрепко перетянутого прочной бечёвкой холщового мешочка, он понял, что оно пришло из родного дома. Его сводная сестра, а по сути совсем незнакомая женщина писала ему:
 «Дорогой мой брат Мартин, пишет тебе твоя младшая сестра  Марцеллина, хотя  мы с тобой никогда не виделись, я буду очень рада, если после службы ты вернёшься   домой. Потому что замуж я   ещё не вышла, наверно потому что не нашла никого подходящего. Хорошо если вместе с семьёй, потому что несмотря на то, что я неплохо справляюсь с хозяйством, но дел  у нас очень много и ваши руки очень бы пригодились. Да и вообще мне бы хотелось иметь рядом близких людей. Не удивляйся, что я умею писать, отец нанимал для меня учителя, поскольку сам он не мог прочесть когда-то полученное от тебя письмо. Оно до сих пор хранится у нас в доме в резной деревянной шкатулке,  правда воск на цере за это время уже сильно подтаял и буквы можно разобрать  только с большим трудом. А в детстве отец  просил меня по нескольку раз перечитывать его. Он надеялся, что боги будут оберегать тебя и , закончив службу, ты вернёшься домой и вы с ним встретитесь. Он  сильно скучал по тебе, его что-то мучило и ему хотелось объясниться с тобой. К сожалению, этого не  произошло и он тебя не дождался. Надеюсь, что в нашем с тобой случае всё будет по другому и мы  ещё встретимся.

           Твоя любящая, хоть ни разу и не видавшая тебя сестра Марцеллина».

          Мартин попытался представить, как могла выглядеть его сестра, эта молодая  неопытная девушка, на которую внезапно свалился весь груз хозяйственных забот. Но скорее всего она помогала отцу чуть ли не с детских лет и он наверняка  давно ввёл её в курс дела. Собственно говоря, он не знал, что ей отвечать насчёт своего приезда. Поскольку он собирался жениться на  юной патрицианке, такой вариант развития событий вообще  был вряд ли возможен. Разве что в том случае, если она его отвергнет. А так он просто не мог себе представить  Клавдию младшую, воспитанную в соответствии со всеми правилами и традициями высшего общества, взбивающей масло или  изготавливающей сыр. Доить коз и  коров  девушка наверняка тоже не умела, да вряд ли   такие занятия и простота деревенской жизни в глухой  деревне являются пределом её желаний и представлений о семейном счастье. Но ему  не хотелось огорчать и внезапно обретённую сестру резким отказом, поэтому он решил обдумать,  как следует ответить ей, ничего не обещая и в то же время  не разрушая её надежд.

     Третье письмо было ни от кого иного, как от самого легата, стоявшего во главе нескольких объединённых центурий их местности. В нём   Мартину – центуриону города Геркуланума сообщалось, что его повышают по службе и ему присваивается очередное звание триерарха. При этом место службы   его пока остаётся прежним, но после празднования  вулканалий ему следовало отбыть в  Неаполис и решить вопрос о его дальнейшем месте службы ,возможно, что его скоро переведут  и ему придётся возглавить воинское подразделение, состоявшее из двух или возможно даже трёх центурий. Этому известию  Мартин с  одной стороны  был несказанно рад по той простой причине, что   он получил наконец столь долгожданное повышение по службе и оно в его глазах уменьшало размеры пропасти между ним  Клавдией младшей. Разумеется, он не собирался спешно покидать Геркуланум, поскольку ещё не решил вопрос ни с ней, ни с её бабушкой. А вдобавок, как он полагал  более  высокое воинское звание значительно увеличивало его шансы  на брак с ней. Но наверняка никто ничего не знал, нужно было просто как можно скорее решиться испытать свою судьбу и узнать, будет ли она связана с судьбой Клавдии младшей и каким образом всё это осуществится…Если бы он влюбился в Фортунату, то наверняка вопрос о его женитьбе решился бы намного проще. Но человек зачастую, сам не ведая зачем, выбирает более сложный путь. Он решил не откладывать свой разговор с девушкой и, прихватив с собой казённое письмо, прямиком отправился на ставшую за последнее время столь хорошо знакомой ему виллу.

             В центре города толкалось много народа, причём не только местного, но и приезжего. Среди  них можно было разглядеть праздных зевак, прибывших в Помпеи и Геркуланум на празднование вулканий.  Он  заметил  также всевозможных  глотателей   огня, жонглёров, танцевавших с факелами, канатоходцев и акробатов. Повсюду были установлены многочисленные палатки   различных пророков, гадалок и прорицателей. Все  они в один голос обещали  обращавшимся к ним клиентам,  вопрошавших  о своём будущем  только  хорошее и сулили благополучие, поскольку считали  дрожь земли  прекрасным знамением. Центурион, как ни странно, этого расхожего мнения не разделял. Ему казалось, что земля не должна дрожать под ногами, но не в его власти было переубедить остальных. Поскольку он не был Цицероном* и не отличался особенным красноречием. Мартин вспомнил, что было как раз семнадцатое августа – первый день праздничных торжеств, посвящённых богу- кузнецу Вулкану. Большинство  римлян полагало, что его кузница находится прямо в недрах горы Везувий. А когда с той стороны слышался подземный гул или даже ощущались подземные толчки, большинство людей полагало, что это хороший знак, значит  Вулкан трудится на благо всего мира.  Ему приносились жертвы и не только  здесь, но и в самом  Риме у подножия Капитолия. Граждане могущественной  империи  просили всесильного бога защитить их дом от бед и  пожаров.

          Но  центуриону казалось, что  усиление  подземных толчков не может быть  хорошим предзнаменованием, но кто бы стал его слушать! Когда он подошёл к  воротам виллы, ему навстречу вышел привратник со скорбным лицом  и по секрету сообщил, что  у них стряслась беда. Под  утро старой хозяйке стало плохо, она слегла и не может встать с постели, поскольку ей отказали ноги. Но он всё равно впустил  Мартина внутрь. Когда  он  миновал атриум* и вошёл в главный  зал виллы, то стразу же столкнулся   с  Фортунатой  в сопровождении хорошо известного всем в округе местного доктора. Он что-то говорил девушке убедительным тоном, по-видимому, пытаясь хоть как-то её утешить. При этом  до Мартина долетели обрывки  фраз, врач убеждал, что при хорошем уходе  и правильном лечении, такие изменения вполне  обратимы. Проводив того к выходу   Фортуната сообщила ему новость уже слышанную им от привратника. При этом она добавила, что Клавдия младшая не отходит от постели горячо любимой бабушки и очень огорчена. Центуриона  её рассказ тоже не обрадовал, он понимал, что  для того чтобы просить руки  Клавдии момент  был не  совсем подходящий. Поэтому он решил пока отложить его.  Он попытался  как мог утешить Фортунату, потому что она на вид была сильно расстроена. Едва он произнёс   какую-то  расхожую фразу о том, что всё в руках богов и о милости следует  просить у них, как из глаз  девушки  полились слёзы, она неожиданно положила голову к нему на плечо, а когда подняла  её, то в  глаза  Фортунаты странно блеснули, а на лице её он  несомненно  заметил такое же выражение, которое когда-то много лет видел у своей мачехи. Честно говоря, ему не хотелось бы повторения тех событий. Но  всё это длилось всего лишь краткое мгновение, она быстро взяла себя в руки и попросила зайти в другой раз. Он не стал перечить ей и  отправился назад в казарму, по дороге размышляя, как могут повлиять на них судьбы все эти события А  в городе  возбуждённая и радостная толпа продолжала  с упоением и каким-то восторгом праздновать вулканалии  и призывать на свои голову всю мощь Вулкана...

* Цицерон -талантливый философ, незаурядный оратор, сторонник республиканского управления страной, был казнён членами второго триумвирата, жаждавшими неограниченной власти
* атриум - внутренний двор, в который выходили все помещения древнеримского жилища