Стихия против любви - 9 глава

Рассказ Туллия

                И   вот  о чём поведал Туллий.  Надо сказать, его воспоминания   очень сильно  удивили Мартина.  В его груди ожили давние , полузабытые  дни его детства:  «Помню  ли я свою родину? Конечно. Ведь когда меня продали в рабство, я был достаточно большим, мне уже исполнилось десять лет.Сквозь призму пролетевших лет   моя страна представляется мне прекрасной,  она лежит  на самом юге Египта и её большую часть составляет огромная  пустыня. Но на границе двух могущественных царств когда-то  чернокожие фараоны правили частью египетской земли. А  богоподобные правители с верховьев Нила брали их дочерей в жёны. Потому что наши женщины прекрасны… Моя мать не была исключением … У  неё  были  нежные, тёплые руки, а от её  изысканной одежды из тончайших тканей  шёл  тонкий аромат дорогих благовоний. Мы жили в большом доме, хотя размеры его были гораздо более скромными, нежели у здешних римских вилл. Но в те времена мне ещё не с чем было его сравнивать. Отец мой занимал в нашей стране  очень высокий пост – был регентом при малолетнем царе и, разумеется, имел огромную власть и управлял государством. Царевичу он приходился  дальним родственником  и кроме моей матери  мог позволить себе ещё двух жён, одна из которых даже  была принцессой крови. Разумеется, что они обе презирали  и терпеть не могли мою мать, которая  происходила  из семьи пусть и знаменитого на всю страну, но всего лишь ювелира  и следовательно  казалась им  ничтожной представительницей черни. При этом она значительно превосходила их  обеих красотой, чего они, само собой разумеется, ни в коем случае не могли ей простить, но несмотря ни на что именно она и стала любимой женой моего отца. Казалось, что вся моя дальнейшая  жизнь моя будет счастливой и безмятежной.

      Но у моих родителей было много завистников и недоброжелателей:  однажды моей матери вздумалось немного развлечься и побродить  по близлежащему рынку, выбирая для себя какие-нибудь безделушки и украшения. Хотя  незадолго до этого отец предостерегал её от подобных прогулок. Последнее время в государстве  развелось  множество грабителей и  разбойников, которые не гнушались даже похищением  свободных  граждан, при этом  обнаглели до того, что хватали людей прямо на улицах и площадях города.  А затем торговали ими как рабами. При этом мало кто осмеливался противостоять вооружённым до зубов бандитам.  Он  в данный момент как раз занимался   важным делом :  расследованием преступлений  и поимкой  этих дерзких негодяев, надеясь в наказание и в назидание другим любителям лёгкой наживы предать их  жестоким пыткам и казням. Но моя мать пренебрегла  его предупреждениями, ей казалось, что в столице совершенно безопасно и с нами ничего не может случиться.  Разумеется, на  рынке   обычно  с утра до вечера толкалось много народа, и мало кому приходило в голову, что разбойники отважатся на дерзкое нападение средь белого дня, да ещё и на глазах у  всех присутствующих. Но внезапно нас окружила толпа каких-то незнакомых, подозрительных  людей, выдававших себя за чужеземных купцов. В сущности это так и было, но  торговали они  не только различными диковинами, привлекавшими к их прилавкам немало любопытных покупателей, но в придачу  ещё и живым товаром . Их было так много, что они  внезапно оттеснили нас от охранников. Остальное  долгое время представлялось мне страшным сном.  Чьи-то сильные руки схватили нас с матерью , мгновенно связали нам руки и заткнули рты, и мы не могли никого позвать на помощь. А затем несколько крепких мужчин свирепого вида увлекли нас в неизвестном направлении. Там уже ждал караван верблюдов, который стремительно удалялся от  нашего дома, пока растерянные охранники разыскивали нас на рынке, а также в его окрестностях и теряли драгоценное время.  К вечеру мы достигли  какого-то тайного убежища на  Ниле, где в зарослях тростника  скрывалась ладья работорговцев. Они явно старались уйти от погони, поэтому  незамедлительно отчалили от берега  и  гребли всю ночь. Через несколько дней мы достигли Зелёного моря*,оно было величественным и прекрасным. Слышался  размеренный плеск набегавших друг на друга волн и шум прибоя. Прежде я никогда не видел ничего подобного, ведь в наших краях  гораздо проще  встретить  бескрайние пески и барханы. Но тогда меня это не радовало. Я переживал за мать, скучал по отцу и надеялся, что  такой высокопоставленный человек как он пошлёт вслед нашим похитителям  погоню и  она непременно настигнет   этих гнусных негодяев и сумеет  спасти нас и жестоко воздаст им по заслугам. Но, по-видимому, тот, кто организовал это преступление, слишком хорошо  к нему подготовился и заранее продумал все его мельчайшие детали и подробности,  поэтому напасть на след  разбойников  было не так-то просто.

   По  морю нас  доставили в Александрию.В таком огромном портовом городе  на рейде стояло множество судов, в том числе и  чужеземных. Нас с  матерью спешно и я думаю   совсем  за небольшую сумму продали  капитану одного из них, потому что целью  наших похитителей скорее всего была не нажива, а  обычная месть моему отцу. Корабли отчаливали от берега  один за другим и уплывали в разные концы света и в неведомые нам страны и  отец, разумеется, не мог знать наверняка, в  какой из них ему следовало нас разыскивать. Я был ещё ребёнком и  мне было интересно плыть на   большом  судне, хотя порой меня мучила морская болезнь. А однажды  налетел сильнейший шторм и  рассвирепевшая пучина едва не поглотила   наш корабль вместе со всем его грузом, с которым она играла  как с щепкой, и не увлекла нас на морское дно. На наше  счастье капитан был опытным и бесстрашным мореплавателем. Вся команда чётко и беспрекословно исполняла  его указания и им удалось справиться с бурей. Утром всё стихло  и капитан зашёл  в близлежащий порт победителем, хоть и с обтрёпанными парусами и лишившись одной из мачт. При этом он не потерял никого из команды. Я  не знал, как к нему относиться ; то ли благодарить за чудесное спасение, то ли ненавидеть за то, что он наживался на торговле людьми. Тем более, что ещё несколько дней назад мы с матерью занимали довольно высокое положение в обществе и нам в голову даже  не приходила мысль о том, что с нами может случиться нечто подобное. А теперь какие-то  разбойники  превратили нас в товар. Я между тем начинал сознавать, что наше положение  становится  всё отчаяннее  и надежда увидеть верных слуг моего отца таяла с каждым новым днём.

               В одном из крупных римских приморских городов, названия которого я  тогда  не знал, потому что никто не считал нужным сообщать его рабам, скорее всего это была Остия, потому что когда   капитан вновь перепродал нас другому работорговцу то нас по каналам доставили в центр, а уже оттуда на грубо сколоченных телегах повезли  в Рим. Несмотря  на то, что я был удручён, столица римской империи поразила меня  своими грандиозными  размерами и великолепием, и произвела на меня громадное впечатление .Моя  мать, как мне казалось, была подавлена происходящим с нами и не замечала ничего вокруг, кроме того, она по-видимому  сильно переживала из-за того, что так легкомысленно отнеслась к предостережению отца. Во всех наших злоключениях  она винила только себя, а не наших похитителей. Уже на следующее утро мы вместе с другими такими же несчастными оказались на невольничьем рынке. Позже я узнал, что в Риме он был не один. И это обстоятельство тоже могло значительно осложнить отцу наши поиски. Покупатели  не заставили себя долго ждать и  толклись на рынке  чуть ли не до его открытия. Разумеется, что им хотелось приобрести   сильных и работящих рабов как можно  выгоднее, то  есть заплатив за них по  как можно меньшую сумму.  Кого-то раскупали быстро, особенно, если человек  умел мастерски  что-то делать.  К моей матери присматривались очень многие мужчины, считавшие себя достаточно состоятельными, чтобы позволить себе купить красивую рабыню. Но продавец заломил за неё такую баснословную цену, что большинство из них, немного поразмыслив, отступались, считая подобные траты ничем не оправданным расточительством. Рабы в их представлении были не людьми, а всего лишь говорящими орудиями, поэтому  они не считали нужным платить за такой товар слишком дорого. Но  моя мать и в самом деле выглядела необычайной красавицей. Кожа её не была слишком тёмной, черты лица казались выточенными искусным скульптором  и отличались  некой утончённостью и благородством. Из-под птичьих век на мир смотрели  большие, синие как звёзды на ночном небе глаза. К  тому же она была высокой и стройной. Я надеялся, что её никто не купит, потому что мало кто мог позволить себе такую роскошь. Но к моему удивлению и великому разочарованию  покупатель всё-таки  нашёлся  и, не торгуясь, выложил за неё всю  сумму, которую установил наш хозяин.  Это был пожилой  мужчина, лысеющий с выдающимся  животом  и злым лицом. Мне он сразу не понравился. Но  я ничем не мог ему помешать. А  он, расплатившись, молча кивнул и жестом приказал ей следовать за собой. И  тут моя мать словно очнувшись, хоть и плохо знала язык римлян , взмолилась: «Добрый господин, умоляю тебя, не разлучай меня с сыном! Купи также и его, ведь  за него просят совсем мало. Он может тебе пригодиться!».  Богатей  презрительно окинул меня взглядом  и недовольно проворчал : « На что мне сдался этот никчемный мальчишка? Он наверняка ещё ничего не умеет и его придётся обучать какому-нибудь  ремеслу, да ещё кормить. А кто его знает, вырастет ли он вообще или умрёт молодым. Да и я не хочу, чтобы моя рабыня уделяла ему слишком много внимания. Пусть его  даже за бесценок покупает  кто хочет, а я не возьму  даже даром…» Из глаз моей матери полились слёзы, она бросилась  ко мне и обняла. Но её новый хозяин грубо оторвал нас друг от друга, отшвырнув меня подальше, а её схватил за руку и попытался увлечь за собой.

       Внезапно на его пути возник молодой, крепко сложенный мужчина. Он сказал:  «Послушай, любезный, давай я  и правда заплачу за мальчика, а ты заберёшь его с собой. А  если не хочешь, я могу купить у тебя эту рабыню и заплачу тебе за неё в два раза больше денег, чем ты за неё отдал. Как тебе нравится такое предложение?» Сначала глаза  нового хозяина моей матери алчно блеснули, но бросив  взгляд на своё приобретение, он почти прорычал: «Нет, никому и ни за какие деньги не уступлю я эту рабыню, но мальчишка мне не нужен. Раз ты заплатил за него, вот и забирай его себе  и делай с ним, что хочешь…» Я попытался побежать за матерью, но мой  неожиданный друг остановил меня : «Послушай, малыш, не делай глупостей,  Рим не тот город, где детям следует бродить по улицам в одиночестве. А  пока я обещаю тебе, что непременно разыщу  и твою мать и этого негодяя и возможно что-нибудь придумаю, поэтому ступай за мной, сейчас это самое благоразумное, что ты можешь сделать». Я  не стал ему перечить, потому что прекрасно понимал, что он был прав. Моим новым хозяином оказался никто иной как сам  Тот Луций Фауст, знаменитый цирковой наездник и вольноотпущенник. К  тому  времени когда мы с ним встретились, он был уже свободен  и сказочно богат. Когда-то он и сам изведал горькую участь раба, поэтому  совсем даже неплохо ко мне относился и за это я преданно служил ему почти целых три года. Но однажды завистники подпилили колесо на его колеснице, оно отвалилось и он, вылетев на всём скаку из бешено мчавшейся колесницы, разбился. Правда  умер он не сразу, прожив ещё несколько часов. Именно тогда он сказал мне, чтобы я  зря не разыскивал свою мать, потому что он давно нашёл  виллу её хозяина  неподалёку от пантеона и узнал, что, не выдержав разлуки со своим ребёнком, моя мать через несколько дней наложила на себя руки. Я упросил его рассказать, где  находился дом  бывшего хозяина моей матери. Сначала он не хотел мне этого говорить, боялся, что я наделаю глупостей, но в конце концов внял моим настойчивым просьбам  и я узнал, где искать моего врага. Своей  новой хозяйке Клавдии старшей я достался по наследству и попросил её оплатить моё обучение в школе гладиаторов. Она не смогла мне отказать…» Мартин не смог скрыть своего удивления и спросил: «А какое отношение Клавдия старшая имеет к вольноотпущеннику?». Туллий  колебался, ему наверно хотелось сказать правду, но немного подумав, он ответил: «Пока я не могу тебе этого сказать, это не моя тайна. Но, если богам будет угодно, однажды они тебе её раскроют». Центурион не стал возражать, потому что он не любил выпытывать чужие секреты. Но Мартин с нескрываемым любопытством взглянул на Туллия и прямо в лоб задал ему свой вопрос:  «Скажи, друг мой, разве тебе никогда не хотелось отомстить за гибель матери злобному  толстосуму или хотя бы разыскать своего отца?». Туллий не стал ничего от него скрывать и откровенно ответил: " Разумеется, что первое время я очень много размышлял об этом. Мы даже  довольно часто вместе с  Тотом  ходили на невольничий рынок, надеясь встретить там кого-нибудь из моих соотечественников, которые могли хоть что-то рассказать о моём отце. Но Нубия лежит слишком  далеко от римской империи и вести оттуда либо шли очень долго, либо не доходили  до нас вовсе. Когда мой хозяин разбился на колеснице я  попал  к Клавдии старшей  и мне пришлось переехать в Геркуланум, а живя здесь, разумеется я  уже не мог никого разыскивать. Но когда я повзрослел, мне нередко приходилось бывать в Риме по делам хозяйки. Однажды меня словно кто-то толкнул и я по старой привычке вновь забрёл на невольничий рынок, прекрасно понимая, что мне вряд ли доведётся встретить кого-нибудь из моих знакомых. Но, как оказалось, я сильно ошибался. В  тот день среди выставленных на продажу несчастных, я неожиданно заметил дочь нашего садовника. Хоть она и сильно изменилась, превратившись в красивую, стройную девушку, я всё-таки смог её узнать. Оказывается, она тоже уже давно жила в Риме, но наши пути не пересекались. Возможно  её привезли туда уже после того, как мы уехали в Геркуланум. А  через несколько лет , получив наследство, сын её бывшего хозяина  быстро разорился, потому что любил играть на деньги  и распродавал рабов, чтобы хоть как-то поправить свои сильно пошатнувшиеся дела. Я  выложил за неё почти все имевшуюся у меня при себе сумму  и конечно переживал, как к подобному расточительству отнесётся моя госпожа Клавдия старшая. Однако она приняла всё это спокойно и совсем не рассердилась на меня.  Амира, так звали девушку, попала в Рим немного позже меня, поэтому смогла рассказать мне кое-что о событиях произошедших на моей родине после нашего  похищения. В стране  неожиданно произошёл переворот, один из более  старших  принцев крови  сверг  малолетнего царя и захватил власть. Разумеется, он надеялся устранить соперника, лишив его жизни, чтобы его правлению ничего не угрожало. Но моему отцу удалось спасти царевича и скрыться вместе с ним. Возможно по этой простой причине ему ничего не было известно о нашей с матерью судьбе. В народе ходило много слухов о нём и юном царе; говорили, что они бежали в пустыню и я сомневаюсь, что там можно долго прожить без еды, а особенно без воды. Чего только о них  не сочиняли; кто-то утверждал, что молодой царь вскоре заболел и умер, поскольку ни врача, ни лекарств у них при себе не было, да и опасно было обращаться  за помощью к какому-нибудь малознакомому лекарю. Кто-то наоборот считал, что царь жив и однажды он возвратится и вернёт себе свой трон, ведь по существу только он один и был законным наследником престола. Однако никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть этого. Больше девушке ничего не было известно, но я был доволен  хотя бы этими вестями с моей далёкой родины. С  тех пор я прекратил разыскивать своего отца, полагая, что они вместе с юным царём погибли в бескрайних песках пустыни. Девушку я привёз в наш дом, ей  поручили заниматься садовыми цветами, она хорошо в них разбиралась. Она недолго оставалась одинокой и сошлась с нашим садовником, у них прекрасные дети - мулаты и мне кажется, что вместе они вполне  счастливы.».   «Но наверняка ты не отказался от мысли расквитаться с богатеем из-за которого по твоему мнению погибла твоя  мать !» - без малейшего сомнения заметил Мартин. Туллий не стал ничего скрывать от него и выложил всю правду:
 "Признаюсь, это действительно так. Я был молод и горяч, а также не слишком склонен прощать людям их слабости и подлости. Бывая в Риме по делам хозяйки, я продолжал разыскивать моего врага. Найти его в огромном, густо  населённом городе было не так легко, но моя ненависть давала мне силы. Я хорошо запомнил, что  он жил где-то неподалёку  от пантеона, но это были слишком скудные и расплывчатые сведения, тем более я долго не был в Риме и стал забывать, как точно выглядит его дом, прятавшийся среди других таких же роскошных особняков. Однако я предположил, что такой  состоятельный человек не мог снимать квартиру в одной из инсул, хотя и это тоже было недешёвым удовольствием. Поэтому я рассуждал примерно так, наверняка   он живёт на одной из вилл. Но все они в округе были расположены на значительном расстоянии  от пантеона. По крайней мере, ближайшую я нашёл примерно в четырёх миллариях от него. Я  стал в свободное время следить за домом и мне наконец повезло, её хозяином  оказался  как раз  он – мой враг, которому я с детства мечтал жестоко отомстить. Но сразу мне не удалось осуществить свой план, нужно было возвращаться домой. В  следующий раз в столице я оказался примерно через полгода; разумеется, что ноги словно сами привели меня к ограде его роскошного дома. Я ждал несколько дней, но он почему-то не показывался и тогда я решился на безумный поступок ; под покровом ночи перелез через ограду, незаметно прошмыгнул к дому, нашел высокое дерево, ветви которого близко подходили к одному из открытых окон , вскарабкался по нему вверх и оказался прямо в его спальне. Рядом  с ним на стуле, облокотившись о его спинку, полу дремала юная  девушка. Увидев меня, она испугалась и хотела закричать, но я поднёс палец к губам, молча давая понять, что ей лучше этого не делать. Когда она немного успокоилась, я шёпотом спросил, что с её хозяином. Она дрожащим голосом ответила, что он был парализован уже несколько  месяцев. Я повнимательнее посмотрел на него и понял, что он не мог ни пошевелиться, ни позвать на помощь, из его рта вырывались лишь какие-то шипящие  и свистящие звуки, смысл которых трудно было разобрать. И  тогда я подумал, а стоит ли мне его убивать, если боги и так покарали его и обрекли на мучения.  А лишив его жизни, я скорее всего избавлю его от них. Поэтому  я просто развернулся и покинул его дом тем же путём, каким пришёл, предоставив его своей судьбе. Он меня  больше не интересовал. Девушка, по-видимому, застыла от  ужаса и не подняла шума». Туллий замолчал  и  уже собирался уходить, но  Мартин всё же не удержался от любопытства и задал ему ещё один вопрос : « Скажи откровенно, Туллий, а тебе никогда не хотелось вернуться на родину?» Тот  несколько мгновений помедлил, а затем сказал :"Первое время да, но  к кому бы я туда возвратился? Мать моя  была мертва, отца, как я полагал, тоже не было в живых. Я стал постепенно привыкать к окружающим меня людям. После смерти  Тота нашли завещание, в котором он освобождал меня от рабства и оставлял в наследство солидную сумму. Но мне было всего  тринадцать лет, что бы я делал один со всем этим неожиданно свалившимся  на меня богатством. Поэтому  Клавдия старшая забрала меня к себе и с тех пор я служу ей как вольноотпущенник, а не раб.  В молодости я остерегался возвращаться в родные края, полагая, что враги моего отца могли быть ещё живы, а у меня вряд ли бы хватило могущества  и коварства, чтобы противостоять  их козням. Хоть я и был неискушенным в жизненных сложностях ребёнком прекрасно осознавал, что в мире не было такой силы, которая могла бы помешать им разделаться со мной в считанные мгновения. Вероятно на тот момент мне было гораздо безопаснее находиться как можно дальше от моей родины.   Поэтому я просто покорился своей судьбе и полагаю, что она была не слишком жестока ко мне…».  Закончив свой рассказ телохранитель тепло простился с центурионом, не забыв напомнить тому, что сегодня вечером они ждут его к ужину. После ухода  своего собеседника  Мартин  отвлёкся от своих размышлений, потому что радостно предвкушал скорую встречу  с людьми, неожиданно  успевшими стать для него столь близкими…

Примечания:
Зелёное море - так древние египтяне называли Средиземное море