Стихия против любви - 8 глава

Когда мужчине тоскливо

      А в середине апреля  в  их город пришла весть о смерти императора Веспасиана. Трон и корону унаследовал его старший сын Тит, который долгие годы был его соправителем и все понимали, что  не стоило ожидать каких-либо особых изменений, в стране как и прежде будет царить спокойствие и мир. А в мае в Риме наконец было завершено строительство Колизея – огромного нового амфитеатра, который начинали возводить ещё  с начала правления  Веспасиана. Однако ему так и не довелось дождаться   окончания   строительства этого грандиозного сооружения. Бабушка Клавдии младшей вместе с Туллием и обеими девушками на время уехали в столицу, потому что собственными глазами хотели взглянуть  на  его открытие.  Мартин, разумеется, не мог по собственному  желанию покинуть место службы, поэтому с нетерпением ждал их возвращения.  Он  понял, что без  их общества и частых встреч с ними этот  портовый город казался  ему чужим, ему было тоскливо и одиноко. А ещё он знал, сколько соблазнов в столице и ему казалось, что вряд ли они скоро вернутся домой. Когда он был занят служебными делами, ему было легче, но в свободное время  он не знал, куда себя девать и чем заняться. Первый раз после их отъезда получив увольнительную, которая полагалась ему как и всем остальным военнослужащим раз в десять дней, он взяв с собой десять солдат и двух деканов отправился в театр. Хотя вход в него был бесплатным для всех желающих, за нижние места патрицианские семьи, постоянно размещавшиеся на них платили немалые деньги, при том постоянно вне зависимости от того, посещали они спектакли или нет. Мартин знал, что места, на которых обычно сидели Клавдия младшая, Туллий и Фортуната будут пустовать, кроме того там спокойно могло разместиться более десяти человек. Поэтому они с солдатами  заняли их. К ним мелкими шашками сначала приблизился смотритель театра, но заметив среди них Мартина, которого нередко видел в компании богатых девушек, поспешно ретировался и оставил их в покое. Солдаты были в восторге от возможности  видеть представление так близко, а на самого Мартина это уже не производило слишком большого впечатления. Он откровенно скучал.

    В следующий раз центурион   долго бесцельно бродил по городу, гулял по набережной и смотрел на набегавшие на берег волны, зашёл в близлежащую попину,* взял мяса и вина, их он тоже отведал без особого желания. Наконец, поняв, что никак не может избавиться от охватившего его чувства  щемящей безысходности  и тоски, направился  в расположенный поблизости с портом, прямо на набережной лупанарий*, большая  резная веранда которого нависала прямо над морем. Он  давно уже не  посещал подобных заведений; во-первых, ему бы не хотелось бы встретить там своих подчинённых, хотя возможно они не усмотрели бы в такой встрече ничего предосудительного. Но это  здание  было самым большим в городе и по-видимому самым дорогим.  Сюда ходили  в основном купцы и прочие состоятельные люди, а простые солдаты не могли позволить себе такого расточительства, поскольку такие же удовольствия можно было получить и в других местах за куда более скромную плату.  Но именно по этой причине выбор центуриона пал на него. Он решительно перешагнул порог   злачного места и, раздвинув портьеру, увидел просторную  комнату, по-видимому, служившую гостиной : в ней стоял длинный ряд обитых тканью скамеек со спинками, на них сидело несколько девушек юных и не слишком, которые предлагались посетителям как товар. На них были яркие разноцветные платья на первый взгляд из дорогой материи, на шее, пальцах, руках и в ушах завораживающим блеском сверкали фальшивые драгоценности из меди и стекла. За окнами уже смеркалось и хозяйка лупанария, которая в молодости промышляла тем же ремеслом, что и её девушки, но ей по её мнению удалось подняться  столь высоко, как она не надеялась даже в своих самых смелых ожиданиях, зажгла масляные светильники. Огонь, горевший в них, причудливо отражался на отделанных камнем стенках и, отбрасывая отблески пламени на украшения  собравшихся в просторной гостиной луп, заставлял их блестеть ещё ярче и переливаться всеми красками радуги. Сначала Мартин немного даже немного растерялся, но хозяйка приветливо пригласила его пройти в глубь большой комнаты, присесть  на  одну из скамеек за одним из небольших столиков и даже поднесла ему   мелкую глиняную чашу с вином за счёт заведения. Мартин, не закусывая, залпом осушил её: вино было крепким и сразу же слегка ударило ему в голову, это придало ему храбрости и он начал с большим интересом озираться по сторонам, внимательно рассматривая  ожидавших клиентов и изучая женщин. Некоторые показались ему даже вполне приятными на вид, но одна из них сразу же чем-то привлекла его внимание. Позже он понял, в чём здесь  было дело. Внешне девушка сильно походила на Клавдию младшую, такие же золотистые, слегка вьющиеся волосы, примерно такой же рост и фигура. Даже черты лица имели  хоть и отдалённое, но всё же сходство с юной патрицианкой. И тут центуриона внезапно осенило, как страстно он мечтает о любви Клавдии младшей, хотя до этого он боялся признаться в этом даже самому себе. Ведь он прекрасно  сознавал, какая глубокая пропасть  отделяла их друг от друга; во-первых,  внучка знатной матроны  происходила  из очень высокого рода и простой центурион, выслужившийся из простых солдат, далеко не был ей ровней и никак не мог считаться блестящей партией для неё. Во-вторых , Клавдия младшая была чуть ли не на двадцать лет моложе его, откликнется ли сердце юной красавицы  на любовь зрелого мужчины, да ещё намного ниже её  стоявшего на общественной лестнице. А, если даже такое чудо когда-нибудь и случится, то сколько предрассудков им придётся преодолеть. А нужно ли это молодой патрицианке. Мартин не был уверен в том, что когда-нибудь сможет добиться её любви.Да и как к подобной новости отнесётся её бабушка.Хотя она и не производила впечатления чванливой и бесчувственной знатной дамы, но порой и сам не предполагаешь, как ты поведёшь себя в необычной ситуации. Хорошо бы ему побыстрее дослужиться до чина триерарха и тогда уже попробовать попросить у пожилой матроны её внучку в жёны, может быть тогда она отнесётся к его просьбе более благосклонно?Но этого нельзя было знать заранее. А здесь, в лупанарии, всё было гораздо проще. Переступил порог, выбрал приглянувшуюся тебе женщину, заплатил сумму, которую с тебя потребуют, и  ты уже никогда не получишь отказа, потому что любовь в таких местах продаётся хотя и на одну ночь. Мартин подозвал хозяйку и указал ей на понравившуюся ему девушку, спросив, какова цена её услуг. К его удивлению та долго пыталась отговорить его от этого выбора, предлагая других по её мнению не менее красивых женщин. Но Мартин продолжал настаивать на своём, здесь в большой степени сыграло роль сходство продажной женщины с Клавдией младшей и он не мог понять, что мешало  ему обладать ею этой ночью, он даже пообещал заплатить  вдвое больше. Но хозяйку заведения, по-видимому, волновало  совсем не это, ему показалось, что она чего-то не договаривает и побаивается, но с другой стороны ей совсем не хотелось портить отношения с центурионом, он по её понятиям был местной властью и поддерживал  порядок в городе и она понимала, что ей возможно ещё не раз придётся обратиться к нему за помощью. Поэтому в конце концов  ей пришлось уступить ему  и предоставить в его распоряжение именно эту так сильно привлекавшую его девушку. Она и Мартин на какое-то время остались довольны друг другом: красотка по распоряжению  своей хозяйки подсела к нему, он заказал еду и выпивку, полагая, что сможет хоть как-то скрасить  для себя этот вечер.

   Когда за окнами уже совсем стемнело, его избранница  собралась вести его наверх, в свою не то комнату, не то каморку, как в гостиной раздался какой-то странный шум. Там внезапно появился богатый купец из Иудеи, он привёз подарки хозяйке и  женщине, которую он считал только своей, потому что щедро платил за её ласки. Узнав, что несмотря на все договорённости и даже предоплату, её всё же отдали другому мужчине, вероятно предположив, что  купец сегодня не придёт. Но тот как назло прибыл в Геркуланум именно в этот день со значительным опозданием, потому что его задержали какие-то очень важные дела и накопившиеся проблемы,но вечером по привычке решил наведаться в лупанарий. Мартин с выбранной им девушкой не успели толком  прикрыть дверь её каморки предназначенной для обслуживания клиентов, как снизу послышались чьи-то тяжёлые шаги и прерывистое дыхание, незнакомец явно пытался догнать, а возможно и опередить их. Не успели они даже присесть на кровать, которая для лупанария   считалась роскошью, потому что в некоторых его закутках на полу лежали просто соломенные матрацы и тюфяки. Их было вполне достаточно для удовлетворения определённых  мужских потребностей. Но центурион ещё не успел толком оценить это удобство, как дверь комнаты распахнулась от резкого удара не то плечом, не то ногой. На пороге стоял  мужчина зрелых лет внешне напоминавший иудейского купца. Позже Мартин убедился, что он не ошибся в своём предположении. Тот был очень возбуждён и прямо с порога закричал: « Послушай, солдат, произошла чудовищная ошибка и тебе вдруг отдали мою женщину. Я  всегда заказываю её, когда прихожу сюда и мне не хотелось бы изменять своей привычке. А ты ведь здесь впервые и вполне можешь  подобрать для себя какую-нибудь другую красотку!» Мартин с некоторым интересом взглянул на ворвавшегося в  комнату лупы наглеца, а затем уверенно, но с некоторой иронией в голосе возразил: «Нет, это ты что-то перепутал, любезный, я не врывался в твой дом и не отбирал у тебя твою законную жену, а это девушка сидела на скамейке вместе с другими занимающимися таким же ремеслом и я полагаю, что мог выбрать именно эту женщину. Кстати, я щедро заплатил за её услуги и получил право провести с ней ночь, а поискать кого-нибудь другого придётся тебе. Хотя бы по той простой причине, что ты пришёл позже меня, а значит опоздал…». Лицо купца побагровело, он явно пришёл в ярость, да ещё его начинала терзать дикая ревность к своему, как он  полагал обидчику. Но он по своей натуре привык совершать выгодные сделки или получать за определённую плату определённые радости и удовольствия  от жизни, поэтому не собирался сдаваться на милость победителя и предпринял казавшуюся ему вполне разумной попытку отвоевать для себя пусть и продажную женщину.При этом он готов был бороться за неё словно за военный трофей и его не отпугнуло даже то, что его противник на вид был гораздо крепче и возможно значительно сильнее его. Поэтому  он стал загибать пальцы, при этом делая некоторые вычисления и стараясь  объяснить некоторые выгоды от предстоящего договора своему неразумному и упрямому сопернику. «Солдат, ты только послушай меня, воскликнул он, - за два секстария* вина ты заплатил четыре асса, за закуску шесть, а за девочку десять ассов. Я возмещу тебе все твои расходы, а если пожелаешь, то заплачу тебе в пять, а может и в десять раз больше, только отступись от моей малышки!» Центурион смерил его оценивающим взглядом и возразил:  «Купец, ты в своей наивности вообразил, что всё на свете можно купить за деньги. Это не всегда так, я и сам вполне состоятельный человек, да и к твоему большому огорчению не так жаден, как тебе  хотелось бы. Я  уже говорил тебе, что уже сделал свой выбор и сегодня эта лупа будет принадлежать мне, а в твоих подачках я не нуждаюсь. И запомни, некоторых людей нельзя купить за всё золото мира. Поэтому оставь всё как есть и отправляйся в гостиную выбирать себе другую красотку, а может быть даже десять. Но  эту тебе сегодня уже не получить. Придётся подождать  до завтра!»

    Но слова центуриона нисколько не усмирили самонадеянного богача, а наоборот разъярили его и  поэтому, в очередной раз получив отказ,да ещё в такой категоричной и насмешливой форме, он просто озверел  и с кулаками набросился на своего обидчика, надеясь силой получить желаемое. Центурион, разумеется, сначала  лишь слегка отбил его удар, но в разгаре драки понял, что тот не был слабым противником и достаточно хорошо владел приёмами рукопашного боя, поэтому драться на сей раз ему придётся всерьёз. Он, раньше всегда считавший драки из-за продажных женщин глупейшим занятием, теперь сам по иронии судьбы вынужден был в нём участвовать. Разумеется, он как военный человек и даже командир целой манипулы* не мог позволить какому-то купцу, даже неплохо дравшемуся  одолеть себя. Они покинули  комнату лупы,потому что места там оказалось маловато, а затем постепенно стали спускаться по лестнице,сталкивая друг друга всё ниже и ниже. Свою потасовку они продолжили в гостиной, женщины, присутствовавшие там, испугавшись  сразу подняли визг, но мужчины, которые пришли в  лупанарий,  чтобы просто весело провести время, предпочитали не ввязываться в потасовку, а просто молча и с интересом наблюдали, чем же закончится  этот странный поединок… Мартин с купцом между тем продолжали по очереди теснить друг друга и драка их незаметно перешла на просторную веранду, нависавшую прямо над водой. Море под ней было  настолько глубоким, что к её ограде могли приставать суда. Но перила  оказались слишком низкими, поэтому оба противника , попытавшись на них облокотиться, перелетели через ограду и свалились прямо в воду. Солдат ожидал, что и в море купец набросится на него и попытается утопить. Но  его враг вместо этого неожиданно обмяк и закричал : « Караул, тону, погибаю, я же не умею плавать, спасите, помогите!». Мартин некоторое время колебался, он знал по опыту, какие хитрые ловушки устраивал во время сражений его народец, изображая ложное бегство или отступление, а затем выпуская из засады в спину преследовавшему  беглецов противнику, заранее спрятанные там отряды своих воинов.  Поэтому он резонно полагал, что от  этого купца можно было ожидать такого же подвоха и не исключено, что где-то в складках его просторной шелковой одежды мог быть спрятан кинжал. Но когда тот с головой погрузился в воду и над ним пошли пузыри, Мартин понял, что это была вовсе не игра, богатый толстосум  действительно не умел плавать и это могло в данный момент сыграть для него роковую роль. Тогда центурион сжалился над своим незадачливым противником,набрал в лёгкие побольше воздуха и  нырнул в глубину , где, обнаружив тонущего купца, сильной рукой схватил его за волосы и, резко выдохнув, поднялся с ним на поверхность. В голове у него мелькнула мысль, как хорошо, что он успел снять тяжёлые доспехи, выплыть в которых было бы проблематично. Тут уже вмешались  остальные мужчины, они  принесли багры и верёвки, которыми  Мартин обвязал обмякшее тело незадачливого врага и его  вытащили на веранду. К счастью он  наглотался не слишком много воды и его благополучно откачали. Мартин же, крепко схватившись за опушенный в воду багор, с лёгкостью взобрался по нему на веранду. Через некоторое время купец пришёл в себя. Наверно он радовался, что не лишился жизни из-за глупой затеи устроить драку  с военным человеком. С опаской взглянув на Мартина, он вместо слов благодарности к своему спасителю стал причитать и бормотать невесть что, но некоторые слова  хоть и с трудом, но всё же можно было разобрать: «О, моя дорогая Руфа, из-за тебя я чуть не погиб, но я проиграл, о, какое горе!» На сей раз  Мартин не смог промолчать и возразил иудею : « Послушай, купец, разве твои деньги помогли тебе вынырнуть? Нет, они наоборот тащили тебя на дно. Это я спас тебя и ты сохранил главное- жизнь. А она, поверь, дороже всех сокровищ мира. И я преподнёс тебе сегодня такой бесценный дар. Поэтому мы теперь с тобой в расчёте и женщина, из-за которой мы с тобой повздорили, останется со мной. А ты получил за неё свою цену…». Купец с трудом поднялся, но продолжал бормотать что-то себе под нос, он был страшно раздосадован, но ничего уже не мог поделать. Он исчерпал все доступные ему средства и возможности. А  желанная для него женщина на эту ночь несмотря на все  его усилия доставалась другому мужчине и он ничего не мог с этим поделать. Поэтому он развернулся и с мрачным выражением лица побрёл прочь из лупанария, где он потерпел такое очевидное поражение. Оскорбившись, он не собирался  выбирать там другую красотку, а решил провести эту ночь в близлежащем термополисе, заливая своё горе изрядным количеством вина. Мартин же , казалось получив желаемое, проснувшись на следующее утро, не испытывал чувства удовлетворения. Он  даже не мог понять, что вообще подвигло его на все эти никому не нужные и бессмысленные " подвиги», которые он сам всегда считал несусветной глупостью. И наконец его осенило, решающим в этой истории было большое сходство девушки из лупанария с Клавдией младшей. Конечно, он догадался, что это  настоящая любовь стучится в его сердце и он  ещё вполне способен полюбить женщину вопреки всем проклятиям его злобной мачехи. Но вот ответит ли  Клавдия ему взаимностью? Но в любом случае, ему следовало переговорить с ней.

    Утром центурион проснулся задолго до рассвета и отправился в казарму по пустынным улицам погружённого в утренние сумерки города. Вся эта затея и драка из-за продажной женщины теперь казались ему  невероятно смехотворной. Да и вообще любая женщина, даже внешне  очень похожая на ту, которой принадлежит твоё сердце как фальшивое украшение, сделанное из огранённого стекла; блестит и сверкает, но не обладает свойствами настоящих драгоценных камней. Мартин подумал, что вино в лупанарии  было слишком крепким и возможно он просто перебрал его, чтобы позволить  себе подобную выходку из-за  женщины, которая была ему абсолютно безразлична… Он дал себе слово, что подобного больше не повторится. Между тем прозвучал сигнал побудки  и крепость начала просыпаться. После завтрака он распределил караулы по различным точкам города, а сам отправился на тренировочную площадку. Но его ничто не радовало, в душе он маялся и тосковал по   ставшими для него привычными визитами на виллу Клавдии старшей. Он скучал даже по весёлому, разговорчивому Туллию и понимал, что был бы рад   его обществу. Так прошло около двух недель. Он забрёл в столовую и увидел в одном из углов кучку смальты и цветного стекла, прикрытого толстой, грубой тканью. Он отбросил часть её, взял в  руки один из цветных камешков и попытался отбить его так, чтобы он подошёл  к   начатой, но незавершённой Клавдией младшей  мозаичной картине. Однако сделать это было не так просто, как ему казалось на первый взгляд. Камешки и стекло крошились и ломались в его руках и совсем не в том месте, где это было нужно. Он невольно вспомнил, как легко и ловко это получалось у Туллия. У  того явно  имелся неплохой навык в подобном ремесле. Но ему самому почему-то захотелось  попробовать сделать хоть один лепесток или лист цветка. Пока  это ему не удавалось. Но однажды днём он услышал у  себе за спиной до боли знакомый голос :   
 "Командир, если ты и правда хочешь освоить это занятие, я тебя научу, а пока что я пришёл от своих хозяек сказать, что мы наконец вернулись домой и сегодня ждём тебя к ужину. Нам есть, о чём тебе рассказать, да и вообще мы будем рады тебя видеть!»  Как же сам  Мартин был рад встрече  с доверенным слугой патрицианок. Он воскликнул: «Дружище Туллий, ты даже не представляешь, как я рад   вновь тебя видеть и как  счастлив, что вы, наконец,  возвратились в родной город!»При  этом он резко обернулся и пошёл навстречу нубийцу с распростёртыми объятиями. Он и правда скучал по ним и в этом не было совершенно ничего удивительного. Туллий  обнажил в широкой улыбке белые, ровные зубы и в его глазах сверкнули озорные искорки. Когда Мартин пошёл проводить того до ворот крепости, они проходили мимо тренировочной площадки. Сейчас  там никого не было, она была пуста. Туллий, как показалось Мартину сначала немножко замешкался, остановившись рядом с ней, а затем обратился к своему спутнику со странной просьбой: «Эх, командир, давно  думал сказать тебе, что мне бы хотелось немного у вас размяться с оружием, да всё не решался, я боялся, что для военных могу показаться слишком слабым противником. А сейчас здесь никого нет, можно попробовать»… Мартин хоть и немного удивился подобному предложению, но не подал вида, а только поинтересовался: «Какое оружие предпочитаешь?».  Нубиец какое-то мгновение помедлил с ответом, но затем уверенно сказал центуриону: «Давай для начала на коротких мечах, а там посмотрим, я так давно ни с кем не сражался!» Они быстро вооружились и начали тренировочный поединок, на первых порах   пытаясь лишь изучить и испытать боевые умения друг друга. Туллий сначала лишь защищался и отбивал  удары своего нападавшего на него противника. Но это длилось недолго, вскоре он  перешёл в наступление и Мартин понял, что отбивать его  напористые атаки даже ему военному, бывавшему во многих сражениях человеку, было не так-то легко. Чувствовалось, что тот где-то и основательно обучался искусству владения мечом. Мартин не мог сдержать своего любопытства и напрямую спросил Туллия « Меч у тебя видать в руках бывал и не один раз, я вынужден признать, что ты владеешь им ничуть не хуже меня. Я бы даже не удивился, если бы ты сказал, что тренировался вместе с Фортунатой, она же любит заниматься мужским делом!» Но на это предположение  нубиец ответил отрицательно: «Нет, командир, этому ремеслу я учился  в Помпеи, в школе гладиаторов. За моё обучение платила  хозяйка и плату с нас там брали довольно большую. Я был тогда совсем ещё юношей и поэтому часто ходил туда пешком, иногда после занятий, если сильно уставал, то нанимал лодочника и он доставлял меня домой гораздо быстрее…»

     Мартин заинтересовался  рассказом  доверенного раба Клавдии старшей  и  полюбопытствовал: « А твоя хозяйка не боялась, что ты не захочешь возвращаться к ней и  надумаешь сбежать?» Туллий, выслушав его усмехнулся: «Сбежать? Куда? С небольшими карманными деньгами, которых хватало только на то, чтобы  перекусить в какой-нибудь  попине, да иногда нанять лодку.. А, если ты, одинокий мальчишка, то спрашивать дорогу у первых встречных  не слишком удобно, да и подозрительно. Если бы меня поймали, то всё равно вернули бы Клавдии старшей. Да и не было у меня нужды куда-то сбегать. Хозяйка хорошо со мной обращалась, у меня была крыша над головой и достаточно еды.Кроме того меня увезли на чужбину ещё ребёнком, я не знал,в какой стороне лежит моя родина. Наверно поэтому у меня даже желания такого не возникало». Мартин, внимательно его выслушав, был во многом с ним согласен, его ведь тоже никогда не тянуло домой и он давно уже смирился с тем, что судьбой ему было предназначено жить вдали от родных мест. Сложись обстоятельства  по другому, он бы как и все его соседи  пас скот  на альпийских лугах, покрытых сочной зелёной травой  и делал замечательный сыр из коровьего и козьего молока. Но боги решили иначе. Он сказал об этом Туллию  и захотел хоть что-нибудь узнать и о его  родных краях и как он попал в Рим. Туллий глубоко вздохнул и начал свой рассказ.

Примечания:
* попина - закусочная
*лупанарий -публичный дом
* секстарий - приблизительно 530 миллилитров
* асс - древнеримская серебряная монета
* манипула - древнеримское воинское подразделение, часть легиона, в неё могло входить сто, сто двадцать солдат