104. Мышки

Мышки садились в поезд.
Мышки выбегали из вагонов.
Колокольчик звякал.
Домики, деревья обгоняли стёклышки в маленьких оконцах.
Колёсики паровоза с тонкой тягой делали два оборота и набирали ход.

Я не помню, где я это видела.
И точно не скажу – сколько мне было лет.
Город-панорама с механизмами и симпатичными белыми мышками прочно вошли в моё маленькое детское сердце.

Кажется, смотритель станции был в настоящей шляпе-котелке. А на платформе стояли маленькие цветные чемоданчики, похожие на рассыпанные мамины бусы.

Маму я знала, но не помнила.
Два года  самой начальной жизни прошло рядом, около и с ней. Наверно, я создаю (помню?) эту общность, младенчество, тепло совершенно неосознанно, вглядываясь в чёрно-белые фотографии, сделанные отцом и бережно сохранённые близкими.

Я не часто их навещаю.
Но помню и люблю всех.
Каждый раз, перебирая фото из растрепанных, шероховато-жёлтых конвертов, мы находим ещё одно воспоминание.

Вот я в забавной, очень низкой металлической коляске и мама. Крупный план в три четверти. Тёмные волосы. Мне ощущается, они – чёрно-каштановые – как у меня. Отчего я так думаю?

Тонкие, хорошо очерченные губы. Брови, дивно вскинутые вверх и немного к вискам. Не в ниточку. Широкие у основания, скользящие вниз чётко, но без надлома. Руки. Узкие. Ни единого кольца! С длинными пальцами. Такими играли на арфах. Перебирали шёлковые складки одежды. Поправляли диадему на вскинутой в природной грации (не вызов! не пренебрежение!) голове.

Чем дольше и дальше я отдаляюсь (приближаюсь?) от этой младенческой совместности: мама – я – мир, тем ярче и чётче память высветляет всё, что казалось – помнить невозможно.

… Мышки садятся в поезд. Колокольчик звякает. Маленькие стёклышки в маленьких оконцах  сверкают, откатываются назад. Потому что вперёд бегут домики, деревья и маленькая девочка Маринка, точно помнящая, что у неё -  как и у всех – была мама. Целых два года и три месяца.

… Мышки выбегают из вагончиков.
Цветные смешные чемоданчики теснятся и рознятся  на крохотной платформе под блестящим взглядом глаз-бусинок станционного смотрителя в шляпе-котелке.

И эти чемоданчики похожи на рассыпанные однажды мамины бусы.
Откуда я это знаю?..

Ваша
Марина Бондарева