Если будет время

Мишка Ельцов- хороший парень, технарь. Жил в пятиэтажке, в потом в девятиэтажке недалеко от центра города, в местечке, называемом Париж. Жил с матерью в небольшой аккуратной квартире со старой мебелью. Когда я его узнала, это были молодые годы.

Он был худой, одевался в неброские футболки, джинсы с ремнём, и всегда носил очки. Это были двухтысячные годы.
Что я про него знала- он любил научную фантастику и вообще науку. А поступил в техникум на техническую специальность -заболел в тот год, и на высшее- физ -мат- два балла не хватило.

Любил Мишка, конечно, и компьютеры, и отечественные машины- в молодости помогал возиться с ними отцу его друга Андрея- творческого, веселого парня, сочинявшего стихи девушкам. В общем, противоположность ему, Мишке. Но не могли они друг без друга, это точно. Даже окно на балконе седьмого этажа вместе делали, в детстве со спальными мешками ночевать друг к другу ходили, рыбачить с отцом Андрея ездили. И, бывало, втроём на кухне с бутербродами они активно обсуждали научную фантастику - мама Андрея была врач и очень занята по работе.

Мама у Мишки Ельцова была интеллигентной женщиной. Работала когда-то бухгалтером, потом санитаркой в больнице- до пенсии. Сейчас радостью у нее была мама, книги, пушистый кот Левка и сам Миша. Любила она шить, вышивать, даже сшила сыну праздничную рубашку, которую Миша, правда, ни разу не надевал- очень она была красивая. Бабушка Миши жила в частном доме в низине ближе к окраине города.

Повезло Мишке, что родные у него были добрые. Да и сам он жалел всегда людей, животных. Виду не подавал, но помогал чем мог.
Но был один человек, которого он не жалел. Он уже жил в Москве, и был далеко от Мишки во всех смыслах этого слова. А человек тот-его родной отец. Они разошлись с матерью задолго до его рождения, и он, уехав по работе, создал другую семью. Насколько я знаю, был он человек весёлый, ученый-лингвист. Он порой писал Мишке, предлагал поступать в Москву.

По уговорам матери один раз в Москву он все же съездил. Прогулявшись у Чистых прудов и посетив ВУЗ с отцом, которого он не видел 15 лет (последний раз он приезжал, когда Мишке было 5, на Новый год. И тот чуть не выкинул телевизор, так был зол на него), он отказался жить в большом городе.
***
Вот то, что рассказал мне сам Мишка Ельцов, когда мы встретились спустя почти десять лет.

С девушками отношения у него, серьезного и робкого, не клеились. В детстве нравилась девчонка из двора, но она быстро с родителями уехала. Надо сказать, что Мишка закончил школу с тройками по русскому языку и литературе, но в техникуме учился достаточно хорошо и внимательно-  на инженера слаботочных систем. Андрей, закадычный друг, то и дело знакомил его и приглашал на вечеринки, но Мишке они не нравились- слишком много пили, и это времяпровождение казалось ему пустым и вредным. Мишка берег себя и свою семью, ибо уже понимал, что для человека настоящая ценность.

Одна из девушек, которую он проводил, как-то даже пошла с ним на следующий день прогуляться. Мишка принес ей розу и красивую шоколадку, как подсказала мама. Но дальше разговора об учебе и будущем дело не зашло. Мишке она честно сказала, что он только друг.
И вот на одной из дискотек в техникуме, куда Мишка все же как-то попал, он случайно познакомился с подругой его однокурсницы по прозвищу Леди. Она помогала нести поднос с чаем из столовой, Леди несла большой румяный пирог. И вот дамы, зацепившись за что-то, споткнулись. Весь чай пришлось вытирать с пола, бедная девушка извинилась как могла. Мишка, конечно же, не мог пройти мимо и, попросив тряпку, стал помогать.
С тех пор Таня, неглупая спокойная девушка, составила пару моему другу.

И вот отца, который позвал Мишку, а он уже женился и у него был уже один маленький ребёнок, приехать в отпуск в Москву, бросила его жена.
Мишка приехал, опять же настаивала жена. Отец сник, почему-то плохо разговаривал. Был у него ещё сын, но где он тогда был- неизвестно. И вот, когда отцу было трудно, и он нуждался в поддержке, мой друг её не дал.
Дальше позволю себе вести рассказ от его лица, с его слов.

«…В тот момент, когда отец попросил выполнить одну его просьбу и молча протянул мне свою ладонь, видимо, хотел помириться, я не протянул ему руку. И не простил. И ушёл. Темень, которая росла в сердце и которую уже почти удалось прогнать, ворвалась так, что я почувствовал уже не злость, а просто пепелище. Пустой полный крах, за который меня уже давно никто не ругал, не корил. И от этого было гораздо страшнее и хуже. Гнев победил и ликовал. И я словно оглох, ослеп. Я ничего не слышал, я слышал пустоту.

Всё же отчего-то я сел на скамейку у его дома. Через пять минут во двор вдруг приехала «скорая». И тут меня наконец осенило.
Какая разница, что со мной? Что почувствовал, наконец, мой отец?
Ходя взад-вперед по двору, ощущал нарастающую тревогу и сердцебиение. Да, это несут его… Видимо, той же рукой он набрал номер, той же рукой смог открыть дверь.

Не помня себя, я побежал за каретой «скорой помощи». Они сейчас спешили спасти человека, которого я сейчас своим холодным равнодушием уничтожил. Они не остановились, и я принялся ловить попутные машины. Денег на такси не было никаких, только обручальное кольцо. Так и сказал водителю, который сжалился надо мной с таким, видимо, лицом я стоял. - Кольцо прибереги, жена не простит- сказал он. Не простит... Эти слова просто жгли душу. Когда мы не научились прощать?

***
Один-единственный шаг, который был прямо на пороге ненависти и любви, я не сделал. Карету мы догнали, отец был в забытье. Сказали, если выкарабкается, вероятна потеря памяти.  «Нет,- думал я- его память- это его жизнь, его профессия. Однако теперь он мог позабыть то, как я себя повёл… Нет! Он должен жить…»

В реанимационную меня не пустили, сказали ждать. Телефонный звонок выбил меня из состояния заторможенности. И возникла другая проблема.
Это был Андрей.

Тихий, не похожий на себя самого, он спросил, как у меня дела. Я честно сказал ему всё. Он вдруг выпалил: «А как, Мишка я тебе завидовал. Что ты правильный и правильно живёшь. Ничего лишнего не делаешь. Остаёшься самим собой. А я постоянно барахтаюсь то туда, то сюда, и смысла и результата нет».

Я опешил. Это я раньше завидовал Андрею, что он раскованный, что умеет писать стихи, а главное- дружит с отцом, и вообще у них дружная семья... Так ему и сказал. «Я этого не создавал, - устало отозвался Андрей. И у всего есть обратная сторона, старик. Отцу желаю выбраться, вам держаться».

 Да. У всего есть обратная сторона... Даже у моей злобы на отца. И когда я не научился прощать?

За злобой стоит потребность в любви, как говорила Таня.

В этот момент я рисковал- потерять отца и друга. Я молчал. Слов больше не было. Андрей тихо сказал: «Понял». И положил трубку.
 

Сколько я просидел в больнице, не помню. Кто-то давал мне кофе. Хорошо, с собой был шоколад…

Я вдруг страшно захотел уехать. Прямо сейчас уехать домой, к жене и ребёнку. Но мама. Что сказала бы мама ...?

Невероятным усилием воли заставил себя сидеть на месте.
Все, что обо мне раньше говорили хорошего взрослые, сейчас просто обесценилось. Мишка Ельцов- ненавидит. Он, оказывается, умеет ненавидеть. В первую очередь себя. Потом отца все долгие тридцать лет...

И вот шаг, решительный, для меня тогда невероятный, я сделал. Рядом с больницей я заметил маленькую деревянную часовню. И кинулся туда, просто не зная, что делать. Слёзы текли сами собой, я даже их не вытирал. Я просил прощения, умолял, я спрашивал, как мне простить его. И вдруг я ощутил пульс. Свой пульс. Выкрикнул вслух «Спасибо!» и побежал в больницу.
Там и случилось чудо - оказалось, почти в тот момент у отца после третьего дефибриллятора тоже появился пульс!

Я понял, что он почувствовал.

Очнулся он на третий день. Неожиданно приехала мама. Она жалела отца и давно простила его. Очнувшись, отец и увидел нас в палате двоих. Как на картинке, с апельсинами в белых халатах.

Едва заметно он улыбнулся.

И, кажется, простил меня.

Его жена к нему не вернулась. Он как учёный человек понял причину и настаивать не стал.

Мы проговорили все отвёденное для посетителей время и даже при соседях - решили не ждать выписки.

Даже посмеялись. Но... Если бы я мог. Поговорить с ним раньше. Чтобы и он в себе не держал. И зачем я был колючим как ёж? Потеряно столько времени. А могло бы ещё хорошо всё не закончиться...

Отец остался у себя, в Москве, там ему помогали его родственники.
Приехав домой, я сразу позвонил Андрею, по-детски на домашний телефон- от страха. Сердце колотилось, но говорило «надо». Он ответил сразу.  Я сказал: «Дреус, извини, но ты мой друг. Давай приходи вечером к нам, поставим чайник, поиграем в доминошку какую-нибудь. Да, мы разные, но моя рука- твоя».

Не представляю себя без Дреуса. 

И теперь-без Бога. Который научил меня прощению».