Трактат о танцах

(В четырех частях, с прологом и эпилогом)

Пролог
За окнами апрель, природа веселится,
Веселый дождичек, покапав убежал.
Москва. Полночь, а мне совсем не спится.
Луч фар авто беззвучно забежал.

Пролез в окно, забрался на картину,
Потом на люстру, словно кот, залез
И сократился враз почти наполовину,
И я ему сказал: Ну, уходи ж, подлец.

Оставь мне, миленький, часок для размышлений,
Сегодня не уснуть—– денек тяжелым был,
Ведь в Центре  долголетья вершали мы творенье,
Я ж написать об этом Алле объявил.

На Верхней Масловке с полдня была тусовка,
Скажу по-русскому — учились танцевать,
И, признаюсь, нужна была сноровка,
Чтоб   талию и руки выгибать.

Шагать на даму, делать верно степ,
Большой квадрат, крутить, простите, попу.
Я через час был словно лошадь в мыле,
И думал: доберусь ли я до дому.

Но выдержал, до Планерной доехал.
Бумагу взял, точилку, карандаш,
Сказал, что жизнь порой достойна смеху
И веселей, чем фильмы Ералаш.

Мне кажется, что кое-кто прослышав,
Чем я увлекся в эту пару лет,
Легонько пальцем у писка покрутит
И,  может,  скажет: Все, старик, привет.

А я не спятил, нет пока маразма,
И не достиг еще предельной сотни лет,
Хотя с косою приходила язва
И приглашала к ним в неблизкий свет.

Часть 1.
Стираются этюды, что реалью были,
Хотя под пальмой полежать и ныне я не прочь,
И руки сталь рубанка не забыли —
Вот грусть нередко посещает в ночь.

Приходят, правда, и приятные виденья:
Далекий школьный бал и девушка с бантом,
И танго, и фокстрот, и быстрое вращенье,
Похоже, петухом, а может и винтом.

Былое позади, но все ж хочу поведать
Как начиналось то, что не смогло уйти,
И что еще хочу (хоть маленькой победой),
И что случилось на моем пути.

Начну, пожалуй, с деревенской дали,
С воспоминаний, что гудят в груди,
Как мы плясали и о чем мечтали,
И что  тогда светилось впереди.

Мальчишками в деревне мы сбирали
В лесу подряд грибы, цветы, морошку,
А вечерами в клубе пары танцевали
Кадриль с фокстротом под гармошку.

Был очень скромен танцевальный зал—
Простой дощатый пол и у стены скамейки,
Углы похожи были на вокзал—
Платки, ушанки, телогрейки.

Так  часто было осенью, зимой —
Народ спешил   сюда со всей округи,
Ведь танцы были только в выходной,
Пусть за стеной и грязь, и вьюги.

Девчата, парни смело шли во круг,
А кто с клюкой, те у стены сидели,
И озирали всё и всех вокруг:
Кто с кем пришел — во все глаза глядели.

“Вон Ванька с Анькою кружится,
 А Митька с Марьиной девицей,
А Санька, Санька-то как птица
Пред Танькой Семкиной юлится.”

В клуб набивается народ —
Вширь гармонист меха разводит,
И старый дед вприсяд пойдет 
И где он силы-то находит?

Чужие парни у стены
Глаза таращат на круженье:
Как же колхозницы милы
И как стройны на удивленье.

Я был одним из пацанов,
Кто польку танцевать стремился.
С тех немало шло годов —
Я подрастал, мужал, учился.

Часть 2.
Учеба школьная прошла—
Совсем другим случилось время:
В столичном граде жизнь пошла,
Где молодежь  была уже иное племя.

Стал очень модным рок-энд-ролл,
Шаги, броски и резвых ног движенья,
Но для меня всегда вставал вопрос:
А где же танцев наслажденье?

Не по душе мне папуасов стиль:
Скакать, орать, мычать, кривляться,
И в этом не был я один,
Таких подобных стало прибавляться.

Нам по душе был плавный легкий шаг,
Чтоб талий девушек касались руки,
И чтобы от девчат пылал пожар,
А после танцев не было разлуки.

Но что  б такое испытать,
В Москве в Сокольники ходили на площадку,
На праздничных веселых вечерах,
Вальс танцевали, танго, иногда вприсядку.

Кружились пары, увлекал фокстрот
И девушки в красивых платьях были,
Был непременно русский плавный хоровод,
А дамы важные в приличных танцах плыли.

Парфюм срастался с запахом дыханья,
Манили локоны и блеск веселых глаз,
Слова слетали с губ почти как воркованье,
Ведь это были танго и амурский вальс.

Мы жили и старели, и трудились,
Нередко наша бытовуха заедала нас,
Но в праздники под рюмку песни пели
И даже танцевали по-простецки вальс.

Часть3.
Все позади. Прогресс порвал былое,
Ушли в небытие и танго, и фокстрот,
И ритмы музыки – уже совсем-совсем иное,
Она не дышит, а кричит-орет.

Вот в санатории пришедшие на вечер
Совсем спокойно образуют круг,
А музыка гудит, как в древнем граде вече,
Когда враги, проклятые вокруг.

А танцев нет — сплошная физзарядка,
Какой тут парный вальс— сплошная толчея,
Один стоит как столб, другой пошел впрясядку,
Бедром девица крутит как змея.

А кто-то в в тапочках больничных процедурных,
Вон дед напротив — в клетчатых штанах,
Девица в коже — в целом и недурна,
Но волосы клочком, и глазки в облаках.

Часть 4.
Теперь пора уже войти в реальность,
Поведать о сегодняшних делах,
Подробней рассказать о  наших буднях славных,
А не витать как птица в облаках.

Каким-то чудом иль с судьбы подачи
Я к другу заглянул на огонек.
Летал снежок, я не спешил   на дачу,
И вдруг раздался вежливый звонок.

“Клуб долголетия вам открывает двери,
Мы можем научить вас танцевать,
Ждем завтра. Можете поверить —
У нас вам не придется унывать.

Тут территория всемирного таланта,
Тут Цискаридзе меркнет со своим глиссе,
Учитель танцев, как царица, Алла
Разучит с вами и качели, и шоссе.

Ее партнер-соратник богатырь Евгений,
Как душечка, пусть и преклонных лет,
Для вас он станет  танцевальный гений,
Как с  Аллой  лихо выйдет на паркет.

Папунашвили не идет ему в подметки—
Евгений не танцует, а парит,
А стэп он делает с такой походкой,
Что все в груди пылает и горит”.

И я пришел сюда и сразу убедился,
Что это не реклама — все всерьез,
А через час уже не удивился,
Когда мне Алла задала вопрос.

“Ну как, уйти не расхотелось,
Ведь наши танцы тяжелейший труд,
Но чтоб ногам и телу песню пелось,
Нужны не сотни, тысячи минут.”

И вот прошло, друзья, почти полгода,
Как влился я в сей дружный коллектив,
И не страшат дожди, жара и непогода—
Спешу сюда, где радости мотив.

Здесь дамы словно мед — года им неподвластны,
Похожи все на юных римских львиц,
Движенья в танго, румбе распрекрасны,
Воздушнее египетских цариц.

А кавалеры —эти их партнеры,
Все с сединой, галантны что князья,
На комплименты как ракеты скоры,
Мне не родные, но почти родня.

Партнеры тут не в тапочках, а в галстухах и бабочках,
На брюках стрелки ровны и пуговицы в ряд,
Прически все в порядочках,
Ботиночки блестят.

Пока, признаюсь, не могу осилить танцев схему,
И путаюсь в зигзагах и в шоссе,
Но все с добром, с сочувствием, и в меру
Идут на помощь мне — ну, абсолютно все.

Эпилог.
И в этот коллектив, где надобно трудиться,
Где вижу доброту, и помощь, и совет,
Готов ходить и мастерству учиться,
Пока есть силы— аж до сотни лет.