Стихия против любви - 3 глава

Встреча  в  театре

  Однако лет десять назад Мартин, приехав в Рим по делам, неожиданно  встретил своего односельчанина. От того он узнал, что его мачеха умерла в родах, но её ребёнок выжил, это была девочка. Отец его хоть и постарел, но был ещё достаточно бодр и хорошо справлялся с хозяйством. Высчитав срок рождения своей так называемой сестры, солдат пришёл к выводу, что она вполне может быть и его дочерью. Он   попросил   своего старого знакомого передать отцу довольно значительную сумму денег, из тех которые  успел скопить , откладывая часть своего жалования. К тому времени он был уже деканом и  командовал десятком воинов. Тут же на рынке он купил в лавке церу*  и написал отцу письмо, надеясь, что  всё  будет  доставлено в целости и сохранности. Когда  его назначили одним  из младших командиров, то тут же  в армии его сразу  научили кое-какой грамоте. По крайней мере, теперь он умел читать и писать, а также освоил счёт. А вот в их деревне читать не мог   практически  никто, и было мало надежды на то, что отец сможет хоть что-то узнать из его послания. Но, может  быть, при большом желании, он всё- таки  найдёт грамотного человека, если  его ещё хоть немного интересует жизнь его старшего сына, много лет назад тайком покинувшего родной дом… Больше  ему так и не удалось ничего узнать ни о судьбе своего письма, ни о судьбе отца.

    На этот раз Мартин никого не встретил в Риме из жителей родной деревни. Возможно  ни у кого из них не нашлось никаких важных дел в столице, а может  они и не узнали бы сейчас друг друга, потому что не виделись  почти  двадцать лет. Он не знал, жив ли ещё его старый отец, потому что вести из их глуши не доходили до него. И он также полагал, что его младшая сестра, а возможно даже и дочь давно превратилась во взрослую женщину, вышла замуж,  родила мужу нескольких  детей и  наверняка  счастлива в браке.  С одной стороны ему хотелось бы на неё взглянуть, но с другой; для чего было травить душу? Пусть тайны остаются тайнами и он никогда не вернётся на свою  далёкую родину. Получив  назначение, он покинул слишком шумный и густонаселённый город, и отбыл к новому месту своей службы. Там его ждали новые впечатления, ласковое и тёплое Тиренское  море, мерный плеск морских волн, одна за одной набегающих на песчаный берег и возможность продвинуться по службе,  получив новый более высокий воинский чин триерарха*. Он полагал, что ради этих радостей ему следует  прослужить в  армии ещё некоторое время. А там можно будет заняться и личными делами; купить пусть и небольшой, но добротный домик, окружённый цветущим, благоухающим садом, взять в жёны красивую и добропорядочную девушку, а может и вдову постарше, пусть даже с ребёнком, лишь бы любила его  и смогла создать домашний уют. А если это будет угодно богам, у них появятся ещё и свои дети. И наверно он поселится на берегу моря, у него будет  немало свободного времени и он сможет частенько   прогуливаться  по живописному морскому побережью. Но пока следовало набраться терпения и   продолжить военную службу, хотя к ней ему было уже не привыкать.

            Отбыв из столицы, он отправился  к месту своего нового назначения. У него оставалось ещё несколько дней отпуска, который  оплачивался   из  государственной казны, и это было великолепно.  Он хотел воспользоваться возможностью  прекрасно отдохнуть, не беспокоясь о том, на что тебе жить дальше. Поэтому по дороге он решил посетить жемчужину на берегу Тирренского моря – великолепный Неаполис, который был излюбленным местом отдыха  римских толстосумов.  Там же  плескались ласковые морские волны и били  целебные источники, оказывавшие благотворное влияние на здоровье. Мартин хоть и не был богачом, но всё же считал себя человеком не бедным, способным доставить себе это небольшое  удовольствие. Город , хоть и был не слишком большим, тем более в сравнении с Римом,  но отличался красотой и архитектурной вычурностью   зданий  и великолепно смотрелся на фоне  лазурного тёплого моря.  Солдат снял на  неделю  просторную комнату в небольшом домике на берегу  за  умеренную   для столь популярного места отдыха плату ,вдобавок хозяйка пообещала  готовить ему еду. Вполне  довольный собой он отправился бродить по побережью и по самому городу, в котором было много различных достопримечательностей, а  также роскошных вилл, напоминавших сказочные дворцы. Он знал, что у него никогда не будет ничего подобного, но это не огорчало его и не мешало ему любоваться со стороны их красотой. Так он дошёл до центра, где был  необычайно  внушительных размеров для небольшого курортного городка форум* , а рядом высились два  соперничающих между собой в оригинальном архитектурном решении храма, один посвященный богине  домашнего очага Весте , а другой  был возведён в честь самого Юпитера – главы всего божественного пантеона.  Там же он заметил добротное, ничуть не уступающее  столичным здание местного театра. Его фасад и стены были украшены лепкой из масок различных мифических персонажей,  а у входа рядом с высокими стройными колоннами высилось несколько статуй, изображавших героев  известных трагедий и комедий. В разгар сезона отдыха представления давались практически каждый день. Вход в театр был бесплатным и доступным для всех желающих, правда внутри стояли  урны для пожертвования средств на искусство и богатые зрители  бросали в них  значительные суммы, которые шли на  оплату работы актёров, а также на постановку новых спектаклей и поддержание порядка. Мартину очень захотелось взглянуть  на   этот воистину храм искусства изнутри, да и немного развлечься   и он решил непременно вернуться сюда вечером к началу представления. Один из местных жителей, сначала показавшийся  неискушенному  в городской жизни, простодушному солдату  праздным зевакой, предложил ему за скромное вознаграждение   рассказать о местных достопримечательностях и легендах. Таким занятием,  оказывается, промышляло немало  жителей Неаполиса, если они были достаточно красноречивы и неплохо знали историю своего города. Поскольку приезжих и любопытных здесь  всегда хватало, такая  деятельность  была вполне доходной.

          Из рассказа своего  проводника Мартин узнал, что именно в этом  театре рискнул  впервые выступить перед публикой сам хорошо известный император Нерон, страстно мечтавший стать  кифаретом. Надо сказать, что  играл  на кифаре  этот цезарь  совсем даже  неплохо, потому что серьёзно занимался музыкой и  брал уроки у известных музыкантов. Он вообще тяготел к искусствам, и писал стихи не хуже и не лучше других поэтов  своего  времени. Учился Нерон и вокалу, надеясь  изнурительными занятиями  поставить себе голос. Но природа словно воспротивилась его заветным мечтам и  наделила его  совсем небольшим, слабым и вдобавок сиплым голосом. Но и эта маленькая неприятность его не остановила, он продолжал упорствовать в своём несбыточном желании - стать великим певцом, не имея для этого никаких  особых данных и оснований. Но на его  первое выступление естественно собралась вся местная знать, да и кто бы осмелился поступить иначе? Зал был переполнен, зрители стояли между рядами, а само здание театра окружила любопытная толпа из  желавших послушать пение  самого императора, а остальные, кому  не хватило мест,  просто стояли на улице.  Но поскольку у театра отсутствовала крыша,  там тоже  неплохо было слышно всё, что происходит внутри. Но во время представления, когда Нерон начал петь свою партию, сцена под ним внезапно зашаталась, однако у того и бровь не шевельнулась, а  на лице не дрогнул ни один мускул и он не прервал своего выступления. О, как  зрителям, находившимся внутри здания, хотелось бросить всё и бежать, сломя голову, куда глаза глядят. Но никто не осмелился сделать этого, боясь навлечь на себя гнев могущественного властителя  всей римской империи.  Такую  наглую выходку мог позволить себе разве что нынешний император Веспасиан, грубый и неотёсанный солдафон, что он впоследствии и делал неоднократно, чем навлёк на себя недовольство Нерона, обижавшегося на  талантливого, но вышедшего из простонародья полководца, разумеется,  не блиставшего хорошими манерами и столь пренебрежительно  относившегося к его творчеству. Иногда он даже засыпал во время выступлений императора.  Но Нерону приходилось  терпеть и его, и  даже его оскорбительное поведение, потому что он нуждался и в нём, и в его услугах. И когда потребовалось назначить главнокомандующего для усмирения восстания в Иудее, выбор императора, несмотря на все обиды пал именно на  Веспасиана. Мартин знал, что это  чистая правда, поскольку и сам участвовал в подавлении этих волнений.  Но, что касается остальных, сидевших  в театре, то они хоть и боялись последствий землетрясения, но гнева  артистичного  императора  они  опасались гораздо больше, поэтому никто даже не шелохнулся. Толпа за стенами театра   была теперь в гораздо более выгодном положении. Но зато какой шквал аплодисментов обрушился на Нерона, когда он, наконец,  закончил петь и взял последний аккорд на кифаре. Теперь  все были  свободны и могли наконец покинуть  театр,  и какое это было  радостное мгновение! А Нерон, услышав, как оглушительно  и бурно ему аплодируют, с тех пор уверовал в свой данный ему богами талант певца и артиста. Рассказывали, что едва он  вышел на улицу, обрушилось не то полностью здание театра, не то сцена и задняя стена. Но вскоре всё было восстановлено, поскольку император в память о своём первом выступлении  и доброжелательном приёме его зрителями выделил  для этого из казны  очень даже внушительную сумму. А история о его первом выступлении впоследствии  превратилась в одну из городских легенд, которую с удовольствием и большим любопытством выслушивали многочисленные приезжие. Ведь интерес к великим мира сего никогда не угасает, а Нерон, кем бы он ни был ещё, всё таки, являлся одним из них…

   Когда солнце стало клониться  к закату, центурион с удовольствием поужинал в одной из местных  попин (  закусочных), которых было немало в центре города  и отправился на представление. По каменным ступеням  высокой, узкой лестницы, идущей прямо от сцены, он поднялся как можно выше и занял место на одном из верхних рядов. Эти  каменные ряды располагались полукругом, их номера не проставлялись, потому что в этом не было надобности. За   прямоугольником  сцены достаточно  внушительных размеров, находилась прямая стена, за ней ещё одна, а между ними   палатка, в которой  актёры хранили свой инвентарь: костюмы и декорации. Вместо крыши над сценой и над местами для зрителей  высоко вверху  были развешаны не соединявшиеся между собой матерчатые тенты.  Нижние места в основном занимала знать, а он знал, что не принадлежал к ней и не желал смешиваться с её представителями. Но наверху обзор и слышимость  тоже были неплохими. Ему пришлось ждать довольно долго, поскольку  он пришёл рановато. Места постепенно заполнялись  разнообразной публикой и рядом с ним стало рассаживаться какое-то семейство, состоявшее по-видимому из бывшего военного, что было заметно  по его выправке, его жены – миловидной   и молодо выглядевшей женщины,  а также  трёх их дочерей, ещё не сформировавшихся толком подростков, поэтому  нельзя было ещё толком понять, станет ли хоть какая-нибудь из них красавицей, когда превратится в невесту.  Присмотревшись к  главе семьи, Мартин внезапно  узнал в нём одного из своих старых сослуживцев. Они не виделись более пятнадцати лет, с тех пор как Виталис, получив  повышение по службе, отбыл в Неаполис. Они  радостно поприветствовали друг друга, их  действительно интересовало,  какие изменения произошли в их судьбах за эти годы. Узнав, что Мартин до сих пор не женат, его старший товарищ не преминул заметить, что ему бы уже пора бы присмотреть себе женщину или девушку, чтобы на старости лет наслаждаться семейным счастьем. Сам он полагал, что ему сильно повезло; он  взял в жёны вдову  с хорошим приданым из сословия всадников. В это приданое даже входило крошечное подобие виллы, чем-то напоминавшее громадные и роскошные  дворцы богачей.  Он возможно  в шутку, а может и всерьёз пообещал  выдать за Мартина одну из своих дочерей, когда она подрастёт, а он выйдет в отставку. А может его и правда уже начинало заботить будущее его детей, ведь в любом случае недалёк тот день, когда придётся подыскивать им подходящих женихов. И разумеется, ему бы не хотелось, чтобы его дочь вскорости превратилась во вдову, потеряв мужа где-то на полях сражений. Они  ещё много о чём поговорили, вспомнили времена своей совместной службы, когда Мартин был ещё простым солдатом, а  Виталис  уже деканом, обучавшим его всем премудростям воинского искусства, а также и о своих  товарищах,  служивших с ними в одной манипуле*.

    Наконец  заиграла музыка, поднялся занавес и зал затих в ожидании  чудесных перевоплощений и талантливой игры артистов, которые вышли на сцену, чтобы начать развлекать публику своим искусством. В тот вечер в театре как раз давали  «Ипполита»  Эврипида. Как же поразил простодушного Мартина сам сюжет, внезапно возвративший его к воспоминаниям о далёких днях своей юности, о которых он уже практически забыл. С каким неподдельным интересом следил он за развитием событий, как сочувствовал главному герою трагедии, к которому  со своей любовью приставала навязчивая и словно одержимая им мачеха. Но солдат думал, что   царскому сыну  было невообразимо труднее устоять перед этой необыкновенно прекрасной женщиной, лишь немногими годами постарше его по возрасту. А когда Федра, так и не добившись своего, оболгала пасынка и отец поверил  её гнусной клевете и, даже не  пожелав выслушать ни оправданий, ни объяснений своего вроде любимого отпрыска от первой жены, просто напросто проклял его и изгнал из дома! Как же  Мартин сопереживал этому юноше и понимал его чувства и ещё он думал, как хорошо, что он сам по совету старого пастуха покинул родные места. Иначе  бы мачеха, пусть и не такая ослепительно красивая и привлекательная как жена царя довела бы их с отцом до беды и смертельной ненависти.  Правда, он не погиб ни в кораблекрушении, ни в сражениях из-за козней коварной мачехи после отцовского проклятия подобно  Ипполиту, а остался жив вопреки всему, хотя запросто мог потерять жизнь в во время многочисленных боевых действий, в которых ему приходилось принимать участие. Наверно его отец не проклял его за то, что он тайно покинул их дом, как бы то ни было, но Мартин для него всё равно оставался родным сыном и он не желал ему зла. Но разворачивавшиеся на сцене перед его глазами драматические события сильно захватили воображение Мартина. Одним словом спектакль произвёл на него громадное впечатление и навеял множество  мыслей о его собственной судьбе. «Как же хорошо этот древний автор знает женщин и как  глубоко   разбирается в причинах их поступков, словно читая их мысли!» - поделился Мартин своими впечатлениями со  старым другом. Но тот не согласился с ним в этом вопросе и заметил: «Да нет, Мартин, женщины, они все разные и нельзя по одной - двум судить обо всех. Но, по-видимому, в юности у тебя были неприятности с какой-нибудь красоткой и поэтому, совершенно ничего о них не зная, ты боишься и остерегаешься их. Поверь мне, женатому человеку, они вовсе не все такие, среди них много прекрасных жён и матерей. А трагедии они затем и существуют, чтобы рассказывать о чём-то из ряда вон выходящем. А, если хочешь узнать побольше о своей судьбе, то  посети оракул мёртвых, что  у озера возле храма Меркурия на окраине Неаполиса. Там есть грот, где пророчествует   Сивилла, туда ходит  немало народа, потому что  плата, которую следует пожертвовать богам весьма скромная не то что в  неподалеку отсюда в Байи.  За удовольствие  услышать предсказание оракула в Байи в состоянии заплатить разве что цари, да богатейшие из патрициев.  Но ты вполне можешь удовольствоваться  местным  оракулом мёртвых и местной прорицательницей. Я бы сходил туда даже просто ради интереса, ведь это одна из самых  знаменитых достопримечательностей нашего города. И ему наверняка больше тысячи лет, ведь он существует с тех древних времён, когда побережье ещё было заселено греками. Говорят, что в нём побывали сам Улисс и Крёз!». «Ну, раз эти цари там побывали, то и мне наверно стоит его посетить!» - шутливо пообещал Мартин. Они  тепло распрощались друг с другом, и Виталис пригласил своего бывшего сослуживца на следующий день отобедать   у него  дома. Мартин не без удовольствия согласился.

   На следующий день Мартин проснулся очень рано, когда заря ещё только занималась на начинающем светлеть небе. Но он решил некоторое время просто поваляться в постели, не часто он мог себе это позволить. Он слышал, как хозяйка  домика, у которой он снимал  комнату, поднялась и  засеменила на кухню, стараясь не шуметь, чтобы не беспокоить своего постояльца. Она привычно начала готовить завтрак и вскоре  центурион почувствовал дразнящий  запах  пищи. Когда она закончила свою возню, он встал и оправился завтракать в крохотную столовую, примыкавшую к кухне. Старушка подала  еду на стол, а он предупредил её, что не будет сегодня обедать, а возможно и ужинать  в её доме и чтобы она не утруждала себя вознёй с приготовлением еды. Та понимающе кивнула ему в ответ...

   До обеда у Мартина  времени было более чем достаточно, он решил прогуляться  по городу, а также найти храм Меркурия у озера, на его окраине. Как ему объясняли, именно там  находился оракул мёртвых, к которому обращалось большинство простых римских граждан, не отягощённых огромным богатством. Центурион, как ему казалось, долго искал это знаменитое место, ему даже несколько раз пришлось спрашивать дорогу у прохожих, но величественное здание храма он заметил ещё издали. Когда он вошёл внутрь, то сразу же обратил внимание на громадную статую божества.  На скамье под ней сидел седовласый жрец, к нему один за другим подходили люди, он выслушивал их, о чём-то с ними договаривался  и  острой палочкой записывал их имена на цере, лежавшей  у него на коленях. Подойдя поближе, Мартин понял, что речь шла как раз о посещении грота Сивиллы. Он открыто изъявил своё желание побывать там. Оказалось, что для начала нужно было внести небольшое пожертвование на храм, но оно было совсем  скромным, кроме того при себе  следовало иметь несколько монет, чтобы было чем заплатить перевозчику. Жрец внёс его имя в списки и велел прийти на третий день, в полдень.   «Только не опаздывай , - сказал он, - Туда ведёт тайная тропа и, если отстанешь, то один ты не найдёшь туда дорогу. А ещё подумай, действительно ли ты хочешь знать своё будущее, оно может оказаться совсем не таким, как ты его себе  представляешь!». Но  бывалого солдата, принимавшего участие во многих сражениях, и не раз рисковавшего своей жизнью, этим туманным предупреждением трудно было напугать.  Он решил, что раз уж судьба привела его в этот город, значит так ей было угодно, и он непременно пойдёт и узнает, что ждёт его в будущем…

    Время пролетело незаметно, пора было идти в гости к давнему другу и сослуживцу.  Для этого Мартину пришлось дойти до здания театра, ведь Виталис объяснял  ему, как найти дорогу к его дому именно оттуда . По дороге он купил немного сладостей и небольшую амфору вина, не мог же он пойти в гости с пустыми руками. Он не знал, как следует поступать в этом случае в городе, но таковы были обычаи в его родной деревне.  Надо сказать, что Мартин нашёл дом друга не без труда. Сначала он вышел на  узкую, бесконечно  длинную улочку,  на которой в ряд стояли небольшие, но красивые и добротные домики, утопавшие в пышной зелени,    окружавших их  богато  плодоносивших садов.  Дом Виталиса был где-то посередине. Мартин уже чуть не прошёл мимо, но голос Виталиса окликнул его из глубины сада: «А мы тебя уже поджидаем, обед уже готов , пойду скажу жене , чтобы она  накрыла  нам стол на веранде. Сидеть там приятнее, потому что с моря дует лёгкий ветерок!» С этими словами хозяин распахнул  литую калитку, ведущую во двор. Весь забор, окружавший дом тоже был литым, что свидетельствовало  о благосостоянии его владельцев. Да и сам домик, каменный, красивый   казался крошечным подобием громадных вилл и дворцов богачей.  Он выглядел очень даже  уютным гнёздышком  и Мартин поймал себя на мысли, что и сам не отказался бы от такого, когда выйдет в отставку.  Дорожки сада были местами выложены булыжником, местами  керамической плиткой, а часть просто посыпана песком, но это  ничуть не портило общего впечатления.  На веранде стоял массивный деревянный стол, накрытый белоснежной, по краям расшитой яркими цветами скатертью. Виталис  не преминул похвастаться, что жена и дочери сами их вышивали.  Мартин похвалил их мастерство, при этом он не кривил душой, цветы были почти как настоящие и они ему в самом деле понравились.  У  стола стояли длинные лавки, на которых разумеется нельзя было возлежать как на пиру у богатых патрициев, но сидеть  на них было  удобно. Виталис сделал жест рукой, приглашая Мартина к столу, женщины между тем уже начали подавать угощение. Гость обратил внимание, что в центре стола стоит старинная серебряная солонка. Такие  ещё  с полвека назад передавались по наследству от деда отцу, а от отца сыну. Мартин вспомнил, что у них  дома в хозяйстве тоже  было нечто подобное. Но ложки в доме у Виталиса  также были серебряными, причём ручки их с обратной стороны заканчивались острыми концами, чтобы в случае необходимости можно было накалывать на них кусочки  кушаний. Хозяйка между тем принесла  жареное на решётке мясо, к нему она подала небольшие свиные колбаски. В  самом центре  стола появилось большая глиняная миска с рыбой, тушёной со специями. Одна из  трёх хозяйских дочек поставила рядом   красивую, расписанную диковинными цветами глиняную миску, наполненную кусочками теста поджаренными  в оливковом масле. Это считалось одним из особых лакомств. Вся посуда в доме  Виталиса в основном была керамической, но очень ярко и изысканно расписанной. Подали  листья нарезанного салата смешанные с луком и морковкой и обильно политые соусом сделанным из смеси оливкового масла, яиц и виноградного уксуса. В  довершение  к угощению  вскоре   на столе появился высокий медный кувшин с крышкой округлой формы и носиком, в который было налито разведённое горячей водой вино с небольшим добавлением мёда. Неизбалованному  подобными изысками  Мартину всё это угощение показалось настоящим пиршеством. За столом вместе со взрослыми сидели и  их дочери.  Они с большим интересом слушали воспоминания своего отца и его боевого товарища о прошлых временах. А   вышедший недавно в отставку в чине триерарха  Виталис  рассказал, что получив назначение служить в Неаполисе, он прямо в театре встретил свою будущую жену. Тогда она была, если и не богатой, но хорошо обеспеченной вдовой  с  небольшим, но чудесным домиком. Виталис уже давно хотел завести семью и поэтому не раздумывая женился на ней. Теперь они были  счастливы в браке. Он даже  спросил  Мартина,  не надумал ли он в самом деле взять  в жёны одну из его дочерей, когда они немного подрастут.  Так они смогут даже породниться друг с другом .Сейчас войны в северной Африке прекратились, восстание в Иудее подавлено, так что служба в армии вряд ли будет в тягость. Да и Геркуланум не так далеко от Неаполиса, в любом  случае, можно будет временами навещать друг друга. Он был  в состоянии дать  дочерям неплохое приданое. Гость, однако, обратил всё сказанное в шутку, он не собирался жениться сейчас, наверно потому что в глубине души верил, что однажды непременно встретит единственную и неповторимую, прекраснейшую из женщин, предназначенную  ему судьбой.  Хотя  в его возрасте было наверно наивно полагать, что это когда-нибудь может случиться и такая женщина вообще существует на свете, ведь он был уже далеко не  юношей. За весёлой, занимательной беседой время пролетело незаметно и Мартин отправился к себе, когда уже стало смеркаться. Радушный хозяин проводил его до самого здания театра, потому что полагал,  что тот не слишком хорошо ориентируется в  мало знакомом ему городе. Но оттуда  он без особого труда нашёл дорогу к дому, в котором снимал комнату у местной старушки. Он, не раздеваясь, бросился на топчан, служивший ему постелью и стал размышлять о своей жизни. А может ему и правда пора жениться, завести семью и возможно даже породниться с Виталисом. Он начинал уставать от одиночества, ни родных, ни близких у него здесь не было. Но, взвесив все «за» и « против», он понял, что сердце его молчало и он уже достаточно привык к своему образу жизни. Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы заставить его   её что-то в ней менять…

 Примечания:

 *цера, покрытая воском дощечка, на которой можно было писать заострённой палочкой
 *триерарх- древнеримский чин в армии, приблизительно соответствующий современному майору
 *форум- площадь в древнем Риме
*манипула - одно из подразделений легиона в римской пехоте