Я был тогда еще безгласным камнем...

Я был тогда ещё безгласным камнем,
Спал в колыбели газопылевой,
Когда над хаосом, в горниле первозданном,
Вдруг Солнце вспыхнуло живою головой.
Я был расплавленным потоком базальта,
Застывшим ужасом в зрачках пустоты,
И млел тысячелетья в той асфальтовой
Тьме, где ещё не выросли цветы.

Я помню миг, когда во мне проснулась
Не боль, не мысль - но жажда быть травой.
Я был плауном, чья слепая юность
Тянулась к свету каждой чешуёй.
Я корнем врос в слежавшиеся руды,
Вкушая кремний, пил серебряный рассвет
И трепетал от каждой малой смуты
Планет, чей след давно простыл и стерт.

Потом я стал крылом. Я стал глазницей
Степного коршуна над темечком земли,
Летел разрезав время, точно спицей,
Туда, где реки травами цвели.
Я пел на птичьем, ветру неподвластный,
Глотал закат, как терпкое вино,
И знал уже тогда - мой дух несчастный
Прольётся в формы, позабытые давно

Я был и кесарем, любовником поющей Мельпомены,
И возлежал на пурпуре владык,
Потом - рабом, чьи сломаны колени,
Чьё имя псы слизали с грязных плит.
Тираном был, глядел в глазницы Бога,
И Августином плакал у колонн,
Я нисходил амебой, был я смогом,
Я и сейчас во всём развоплощён.

Мне ведом ход круговоротной Леты
Не понаслышке - каждой клеткой тела.
Во мне словно в пещере, где дремлют самоцветы,
Лежит слоями мировая мгла.
Я был змеёю, выползшей на камень
Вкусить тепла, что излучал гранит,
Я был гранитом тем и я же был тот самый
Огонь, что и поныне в нём звенит.

Теперь я архаизм и взор мой тих и долог,
Как русло Нила, впитанное в ил.
Я не ищу ни истин, ни осколков
Былых страстей - я их переварил.
Моя душа - бездонная пиала,
Куда стекает всех миров нектар.
Она устала быть. Она лишь вяло
Следит, как гаснет дня сквозной пожар.

И в этой кротости, почти уже бессмертной,
Где даже время перестало течь,
Я слышу, как растёт в тиши безмерной
Гармония - не человечья речь.
Я в бесконечное, как в тёплое теченье,
Вхожу без плеска, распахнув зрачки,
И узнаю в безмолвном провидении
Себя во всём. В ростке. В течении реки.

Так и живу - не проживая боле,
Сансары созерцаю вечный круг.
Я всем был, что звенит в земной юдоли,
И сам себе теперь далёкий друг.
Мой путь закончен будет тем же, чем начался
Созвучием, разлитым в тишине.
Я в устье вечности неслышно растворялся,
И вечность вся теперь живёт во мне.