Хандра

Что-то нынче не то со мной,
Посетила хандра меня.
Не от водки и не с вина —
А сама, как туман с реки,
Вдруг легла на душу тоска,
Завелись в ней червячки.

Сквозь мутное окно струится
Тяжкий дым над скошенной травой.
Как приговор, что вечно снится,
Он пахнет горькою росой.

И в этой бледной позолоте,
Где поле выстелил туман,
Я на последнем повороте
Сверну в спасительный бурьян.

Туда, где эхо затерялось
В изгибах стареньких ракит,
Где время смятым одеялом
От злой печали приютит.

Не будет слов, не будет фальши,
Лишь сердца мерный перестук.
Мы — лишь песчинки в вечном марше,
Замкнувшие последний круг.

И этот мрак меня излечит
От суеты слепого дня.
Он станет мне просто предплечьем,
Последней пристанью храня.

Я стану частью этой тени,
Её дыханием, теплом.
И затеряюсь в этом сене,
Забыв о мире за окном.

Но память — древняя химера,
Что не подвластна пустоте.
Она, как ржавчина для сплава,
Проест броню на высоте.

И сквозь коросту дней усталых,
Стирая прах, слепую твердь,
Взломав безмолвия овалы,
Восстанет пагубная смерть.

Не та, с косою, что на тризне,
А та, что дышит между строк —
В простой измученной хоризме,
Где каждый выдох так глубок.

Она сорвет скорей оковы
Бесчувствия и тишины,
Чтоб я увидел свет суровый
Своей последней вышины.

И в этом свете неживом,
Холодном, мертвенно-больном,
Я стану собственным судом
Над позабытым божеством.

Но кто-то должен сделать шаг,
Разбить стекло, развеять мрак,
Сказать во тьму: «Я здесь не враг!
Я тот, кем быть не смею! Как...»

...как ветер, дующий в дурмане,
Что рушит всё своим крылом,
Наполнив мертвый город звоном
И погребальным серебром.

Он гонит прочь стальные тучи,
Сметая прошлого следы.
И голос мой из тьмы зовущий
Не ищет правды... Лишь воды.

Простой, забвения реки,
Чьи омуты так глубоки,
Чтоб мы навеки, вопреки
Всему, умолкли от тоски.

Там, в этой бездне, что без цвета,
Где нет ни «да», ни слова «нет»,
Я нахожу осколки света —
Неотвечаемый ответ.

И эта мысль подобна взрыву,
Что рушит ледяной затор!
Душа, подобная порыву,
Вступает в яростный раздор

С той пустотой, что нас глотала,
С тем равнодушием небес.
Чтоб жизнь из мертвенного шквала
Взошла, как первозданный лес.

Да, этот мир для нас потерян,
Как чужд он, холоден и слеп,
Но наш костёр, зажжённый в сердце,
Горит сильней, чем солнца свет.

И голос мой так слаб и робок,
Как нить натянутого льна,
Я разрываю этот кокон,
Чтоб выйти в вечность навсегда.

Я здесь. Я есть. Я существую.
Я — бунт против немой стены.
Я эту ночь собой рисую
На фоне бледной вышины.