Бабушкина быль

Сядь, внученька, слушай. Не перебивай.
Мне восемьдесят три — не врут глаза.
То, что скажу — не выдумка, не байка,
А как-то раз… да что уж там — беда.

Я молодой была. Такая ж, как ты —
С копной волос и с верою в судьбу.
Подруги все шептали: «На Святки
Погадаем, увидим мы свою
Судьбу-звезду». А я — боялась, знаешь.
Всё чудилось: заглянешь, а в ответ —
Из черноты… ну, кто его разгадает.
Но переспорил девок белый свет.

На Страшный вечер, в полночь, в бане старой,
Две свечки, два зеркала — к стенке, в ряд.
И в коридор туда, за тварь без пары
Глядеть, пока не сомкнут взгляд.

Я встала на колени. Сердце — в пятки.
Трясёт, как в лихоманке. Крест сняла.
Всё чин по чину: сняла распятье с пряжки,
Косы рукой дрожащей расплела.

И вот смотрю. Сначала — пустота.
Потом — туман. Потом — зажглась звезда.
А после — ТАМ, в конце того тоннеля —
Зашевелилась чёрная земля.
И кто-то встал. Не человек — страшнее.
Глазищи — как две дыры до нутра.
На мне овечья шкура — задубела,
Когда он руку подал из нутра.

Он не позвал. Он просто носом двинул —
И пахнуло могилой. Век живи —
Такой душок забыть нельзя до ныне:
Ни мёд, ни дёготь — кислый дух крови.

Я хотела «чур!» крикнуть — горло сжало.
Хотела крест вернуть — а он в руке
Как лед. И зеркало за ним упало.
И свечи — раз. И оказалась в темноте.

Очнулась — утром. В бане. Под скамейкой.
Вся седая — мне было двадцать лет.
В зубах — свой же крест с каемкой,
А в голове — какая-то обет.

С той поры не гляжусь в зеркала я.
Боюсь ночей. Боюсь, когда зола
Шипит в печи. Боюсь, когда стираю
Утварь — и вижу на стекле слюда.

Всю жизнь прожила — одна. Детей не родила.
Суженый не пришел — его там нет.
В том зеркальном аде одна дорога —
Туда, где гаснет крещенский свет.

Так не ходи, внученька. Не надо, родная.
Пустая затея — судьбу пытать.
А услышишь колокол — знай: вспоминают
Тебя на том свете. И будут вечно поминать.