Путь. Часть 4. Световой зал

Серёга огляделся.

Странно… Ничего не понятно. Он как будто посреди огромного зала из света — нет ни стен, ни потолка. Глазу зацепиться не за что.

— Здравствуй, Сергей. Не волнуйся, уже всё закончилось.

Голос мелодичный и какой-то очень знакомый.

— Здравствуй… Где я?

И тут Сергей увидел её. На ней была накидка с капюшоном. Лица не разобрать.

— Ты дома, Сергей.

— Но почему? Я же дошёл?

— Вспоминай!

Перед глазами замелькали картинки, обрывки воспоминаний: халат на стуле, кресло, мужской смех. Грудь обожгло, словно кипятком плеснули.

— ****ь… — он сел на пол. — Я же… А теперь что? Всё напрасно?

— Это уже не имеет значения, — спокойно сказала она.

— Кто ты? — спросил Сергей.

— У меня много имён. Но ты же догадался, где ты и кто я.

— Даже не знаю, радоваться или огорчаться. Так значит всё? Отбегался, выходит?

— Ты же понимаешь: это не конец. Это просто следующий кон игры.

— Ничего себе игры! Я, между прочим, мучился, страдал, а ты говоришь — игра.

— Да, Сергей. Это игра. И сейчас ты — фишка на игровом поле. Фишка, которая думает, что имеет свободу выбора. Такая игра.

— А что с моими будет?

— Ты уверен, что хочешь это узнать?

— Да.

— Твоё право. Смотри.

Она взяла его за руку, и перед глазами снова замелькали картинки — только теперь незнакомые.

Вот какой-то мужчина в их спальне. Смеётся. Целует в плечо сидящую на их диване женщину.

— Ничего не понятно, — пробормотал Серёга. — Кто это?

— Это беженцы. Они переехали сюда недавно, жилья ещё нет. Твоя жена предложила им  пожить в вашей спальне, а сама перебралась в твой кабинет. Поэтому твоё кресло сейчас в коридоре. Дочка очень любит там играть. В твоём кресле.

— Господи… идиот!

— Ну, если бы вы всё знали заранее, разве интересно было бы играть? Не переживай. Очень скоро ты всё это забудешь. Обещаю.

Серёга поднял голову, хотел заглянуть ей в глаза — но не смог. Очертания постоянно менялись, лицо как будто плыло, и ему никак не удавалось встретиться с ней взглядом.

— А Мишаня? Как там мой братишка? Жив?

— Жив. И нет. Он ходит, ест, спит, разговаривает. Но внутри он давно умер. Ни чувств, ни эмоций. Ничего. Даже страха.

Она снова взяла его за руку.

Мишаня тащил раненого. Где-то рядом хлёстко гавкнул выстрел.

— Снайпер, сука!

Мишаня падал, поднимался и тащил на себе тело. Пуля вошла точно под шлем раненого. Мишаня наконец увидел: парню уже не поможешь. Встал в полный рост, зарычал как-то по-звериному и выпустил весь магазин — не целясь, никуда.

Серёга молчал, не мигая. Потом тихо сказал:

— Похоже, навоевался, братулец мой. Так он долго не протянет.

— Твой друг пытается быть живым. Но провести столько времени в этой мясорубке и остаться живым — невозможно. Или убьёшь человека в себе, или убьют тебя. Что из этого хуже? Как думаешь?

— Да… Он свою дорогу сам выбрал. Думал, так будет правильно. А получилось как получилось.

— Ну а Колясик? Тот вроде отскочил от призыва, говорил, что всё просчитал.

— В игре нельзя просчитать всё. Потому что вы не игроки. Вы — фишки, фигуры на поле. А друг твой просчитался. Слишком запутался, связался не с теми людьми. А фельдшер потом напишет: несчастный случай.

— Ну что, теперь ты узнал всё, что хотел?

— Я хочу попросить прощения у своей жены.

— Можешь попросить. Только она тебя не услышит. Это так не работает. Ты можешь её видеть и слышать, она тебя — нет. Прощайся, Сергей. Скоро у тебя начнётся совсем другая жизнь.

— Подожди… Ты так и не ответила. У меня был выбор?

— До свидания, Сергей. До новых встреч.

---

Где-то далеко, в разрушенном доме на окраине города, женщина зажигает свечу и ставит её на подоконник. Рядом сидит девочка и гладит щенка.

— Мам, а папа скоро придёт?

Женщина молчит. Гладит дочку по голове и смотрит в окно, за которым медленно гаснет вечерняя заря.

Мишаня закуривает, глядя на фотографию на торпеде — Серёга забыл, когда дёрнул. Там, на фото, Серёга смеётся, прижав к себе дочку.

— Свидимся, братка… — шепчет Мишаня.

В отряде Колясик сидит на казённой кровати, смотрит в потолок и думает с тоской: где же он просчитался? Его приговорили, только он ещё об этом не знает.

Жизнь продолжается.

И только в бесконечном световом зале становится чуть тише.

— Ну что, Сергей, ты готов?

— Скажешь тоже… Разве к этому можно быть готовым?

Она чуть склоняет голову — в этом жесте нет насмешки, только усталое понимание.

— Все так говорят. Просто иди.

— Да понял я. — Он усмехается одними уголками губ. — Фишка, блин. Которая думает. Ну пошли, что ли… Чего тянуть-то.

---

Для кого горит свеча?

Может, для солдата,
чтоб не сбился с дороги,
или верной супруги,
что ждёт на пороге.
Для Коляна, Мишани
и для Серёги,
для всех, кто их ждёт
и чьё сердце в тревоге…

Этот свет нужен нам,
чтобы веру нам дать,
даже тем, кому больше некого ждать.