Книга роман Королева 19 часть 27 глава

Королева Анна, верхом, сопровождаемая маркизой, погрузилась в свои мысли. Маркиза же, казалось, изо всех сил старалась выразить свою преданность короне Франции, готовая отдать жизнь, лишь бы избежать гнева королевы.

Анна махнула рукой в сторону леса: "Если бы с нами была графиня Изольда, мы бы устроили превосходную охоту!"

Маркиза едва заметно усмехнулась: "Неужели только она занимает все Ваши мысли?"

"Ты смеешь играть с моим терпением, – проговорила Анна, ее голос стал резче. – Думаешь, мой король Ричард тебя защитит, раз ты так дерзко со мной разговариваешь? Я могу укоротить твой язык, если ты не научишься вовремя молчать."

Маркиза замолчала, ощущая, как нарастает гнев королевы. Перед ее глазами мелькнул взгляд графини Изольды в тот день, когда ее мужа казнили на ее глазах. Графиня умоляла Анну пощадить его, но граф, снедаемый ревностью к Анне, которую считал слишком близкой к его жене, не смог совладать с собой. Тогда Анна потребовала развода, чтобы получить графиню Изольду.

Эти слова словно потемнили глаза графа. Слухи о произошедшем разнеслись повсюду. Сам граф, обращаясь к Анне, произнес: "Я убью вас, если вы не оставите мою жену."

Такие слова Анна не могла стерпеть. Говорили, что в такие моменты она была холодна, как лед. Она посмотрела графу прямо в глаза и произнесла: "Я – королева Франции, и ваша жена принадлежит мне. Я даю вам один шанс избежать смерти: откажитесь от графини Изольды."

"Я никогда не посмею отказаться от нее, – ответил граф. – Лучше мне смерть, но в сердце моем – жена."

"Не дай Бог, чтобы ее голова оказалась перед палачом," – промелькнула тревожная мысль у маркизы.

Королева с такой силой хлестнула свою лошадь, что та взметнулась в галоп. Ревность, кипевшая в сердце королевы, выплеснулась наружу. Власть Анны над графиней Изольдой была абсолютной, и эта власть проявлялась в каждом ее действии, в каждом слове, в каждом взгляде, направленном на соперницу. Она ведь не раз давала пощечины графине.

Слуги держали собак, но Анна приказала: "Выпускайте их! Сегодня я хочу драйва!"

"Почему все время только графиня Изольда?" – недоумевала маркиза. – В чем ее такая сила, что сама королева не может отвести от нее взгляда? Анна могла бы обратить свое внимание на других женщин. Но нет, вся ее власть, вся ее страсть, вся ее жизнь сосредоточены на одной графине."

Королева преследовала графиню, словно хищник, прикованный к своей добыче, не в силах отвести взгляд. Эта одержимость граничила с безумием, и маркиза, наблюдая за ней, чувствовала, как по спине пробегает холодок. Она видела, как Анна, забыв обо всем, устремляется вперед, ее лицо искажено смесью гнева и страсти.

Маркиза не могла понять, что такого особенного в этой графине Изольде. Была ли это ее красота, ее непокорность, или что-то еще, что так сильно притягивало королеву? Возможно, в Изольде было то, чего Анна не могла найти в себе или в других – истинная свобода духа, которую королева, скованная цепями своего положения, так жаждала.

Слуги, подчиняясь приказу, выпустили собак. Лай разнёсся по лесу, смешиваясь с криками королевы. Анна, забыв о маркизе, о своем статусе, о приличиях, неслась вперед, словно дикая фурия, преследуя невидимую добычу. Ее глаза горели, в них отражалась вся сила ее желания, вся глубина ее страсти.

Маркиза осталась позади, наблюдая за удаляющейся фигурой королевы. Она знала, что Анна не остановится, пока не утолит свою жажду. И эта жажда была направлена на графиню Изольду. Власть королевы над графиней была не просто властью монарха над подданной, это была власть страсти, власть одержимости, власть, которая могла




разрушить все на своем пути.

Маркиза вздохнула. Она понимала, что оказалась в центре опасной игры, где ставки были слишком высоки. И в этой игре королева Анна была безжалостным игроком, а графиня Изольда – ее единственной, желанной целью. И пока королева жила, ее власть над графиней будет только расти, поглощая все вокруг, как неукротимое пламя.

Внезапно, сквозь шум погони, маркиза услышала другой звук – тихий, но отчетливый треск веток. Она прищурилась, пытаясь разглядеть что-то в гуще леса. Анна, увлеченная своим преследованием, не замечала ничего вокруг. Но маркиза, чья роль заключалась в наблюдении и, возможно, в своевременном докладе, почувствовала неладное.

В глубине леса, там, куда стремительно неслась королева, мелькнула тень. Не тень животного, а что-то более человеческое. Маркиза напрягла слух. Она знала, что в этих лесах, помимо королевской охоты, могли скрываться и другие, куда более опасные существа. Разбойники, беглые преступники, или даже те, кто жаждал мести.

Мысль о том, что Анна, в своем слепом гневе и страсти, может попасть в ловушку, заставила маркизу почувствовать укол страха. Она не была храброй женщиной, но понимала, что если королева попадет в беду, ее собственное положение станет шатким.

"Ваше Величество!" – крикнула маркиза, но ее голос потонул в лае собак и ржании лошадей. Анна была слишком далеко, слишком поглощена своей одержимостью.

Маркиза колебалась. Должна ли она бросить все и попытаться догнать королеву, рискуя собственной безопасностью? Или остаться здесь, в относительной безопасности, и надеяться, что все обойдется? В ее глазах мелькнула тень сомнения. Она была маркизой, а не телохранителем. Ее долг – быть рядом с королевой, но не бросаться в огонь.

Однако, образ графини Изольды, ее несчастный взгляд, и слова графа о смерти, заставили маркизу принять решение. Если Анна пострадает, это может иметь непредсказуемые последствия для всех. И, возможно, графиня Изольда, которую Анна так страстно желала, окажется в еще большей опасности.

С глубоким вздохом, маркиза пришпорила свою лошадь. Она не могла позволить королеве безрассудно рисковать. Пусть она и была одержима, но она была королевой. И маркиза, несмотря на свои страхи, чувствовала ответственность. Она направилась в сторону, откуда доносился треск веток, надеясь, что ее присутствие сможет хоть как-то повлиять на ход событий, или, по крайней мере, предупредить Анну о надвигающейся опасности. Игра становилась все более запутанной, и маркиза чувствовала, что ее роль в ней только начинается.