Книга роман Королева 19 часть 26 глава

Анабель смотрела в дождливое окно. Лето, обычно жаркое, сегодня было иным. Она наблюдала, как дождь играет с лепестками роз в саду, словно в этой игре отражалась её собственная неуловимая натура.

Голос графини, властный и одновременно нежный, прервал её размышления.

"Ты сегодня молчалива," – заметила графиня, её взгляд пронзал Анабель, словно пытаясь разгадать её мысли. – "А ночью мне пришлось удержать тебя от слов поцелуем. Скажи мне что-нибудь, Анабель, не молчи, не рви моё сердце." В её голосе звучала не только просьба, но и некая требовательность, привычная для той, кто привык властвовать.

Графиня сидела в той же рубашке, по-мужски строгой, в которую так цепко впивались пальцы Анабель тогда, словно ища опоры в этой силе.

"Я просто смотрю на погоду," – ответила Анабель, поворачиваясь к ней. В её голосе проскользнула нотка самокритики. – "И немного злюсь на себя за свою переменчивость с тобой."

"Но ведь это и нравится мне в тебе," – улыбнулась графиня, в её глазах мелькнул огонёк предвкушения. – "В любви ты не сдержанная, в тебе больше эмоций. Иногда твои желания и поцелуи были настолько сильны, что причиняли мне лёгкую боль на устах." Графиня говорила это с явным наслаждением, словно смакуя эту власть над Анабель, эту её страстную, неукротимую натуру.

Анабель подошла, обняла графиню за шею. "Мне нравится твоя одежда. Ты такая... как мужчина." Графиня рассмеялась, её смех был полон уверенности и лёгкого вызова. "Значит, я твой мужчина?"

Анабель коснулась её лица, нежно целуя в губы. "Успокой меня," – прошептала она, её голос был полон той уязвимости, которая так привлекала графиню.

Графиня с лёгкостью подхватила её на руки. Анабель любила ощущать силу её рук, эту неоспоримую власть, которая одновременно пугала и манила её. В объятиях графини она чувствовала себя одновременно пленницей и любимой.




Власть графини была не только в физической силе, но и в умении управлять эмоциями Анабель, направлять её бушующие чувства в нужное русло. Это было тонкое искусство, которое графиня оттачивала годами, и Анабель, сама того не осознавая, становилась всё более податливой.

"Ты всегда находишь способ успокоить меня," – прошептала Анабель, прижимаясь к её груди. Её пальцы скользнули по ткани рубашки, ощущая твёрдость мышц под ней. Это было прикосновение, полное доверия и одновременно скрытого желания подчиниться.

"Потому что я знаю, чего ты хочешь," – ответила графиня, её голос стал ниже, более бархатным. Она нежно погладила Анабель по спине, словно успокаивая испуганную птицу. Но в этом жесте читалась и собственническая нотка, уверенность в том, что Анабель принадлежит ей.

Они стояли так некоторое время, в тишине, нарушаемой лишь стуком дождя по стеклу и учащённым дыханием. Анабель чувствовала, как напряжение, скопившееся в ней за день, постепенно уходит, растворяясь в объятиях графини. Но вместе с ним приходило и другое чувство – предвкушение, сладкое ожидание того, что последует за этим моментом умиротворения.

Графиня отстранилась, её глаза горели в полумраке комнаты. "Ты хочешь, чтобы я успокоила тебя по-настоящему?" – спросила она, её губы тронула лёгкая, дразнящая улыбка. В её взгляде читалось не только желание, но и власть, власть над сердцем и телом Анабель.

Анабель лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Она знала, что сейчас произойдёт, и это знание одновременно пугало и возбуждало её. Она была готова отдаться этой власти, этой страсти, которая исходила от графини, как от солнца.

Графиня снова притянула её к себе, но на этот раз поцелуй был другим. Он был глубже, требовательнее, в нём читалась вся та сила и страсть, которую графиня так умело скрывала под маской спокойствия. Анабель ответила с той же пылкостью, её тело отзывалось на каждое прикосновение, на каждый вздох графини.

В этот момент не было ни дождя, ни сада, ни мыслей о переменчивости. Была только она и графиня, два тела, сливающиеся в едином порыве страсти, где власть и подчинение переплетались в завораживающий танец. И Анабель знала, что в этом танце она всегда будет проигрывать, но именно это поражение приносило ей самое сладкое наслаждение.