А месть

В ночи, где стынет лунный свет,
Пытаюсь я найти ответ
Она— не ветер, не роса,
Ни путеводная звезда


Забытый яд в словах обид,
Где каждый звук — как монолит.
Скупой расчёт, глухой удар —
Месть носит маску, словно дар.


Но под личиной — мрак и тлен
В глазах лишь ужас перемен
Душа сжимается в комок,
Как пересушенный цветок.


Ты говоришь: «Врага простить —
Себя на угли уложить».
Но месть — тот самый острый нож,
Что сам себе под ребра вхож.


Она — не пламя, не гроза,
А в кулаке зажатая слеза.
Клинок, что точит тишина,
Где правда и вина — одна.


Ты жаждешь крови? Жди. Спеши.
Но в этой тьме — лишь сон души.
Месть — это плен, не торжество,
Пустое эхо, колдовство.


И вот ты держишь в горсти месть,
А в ней — ни света, просто жесть
Лишь тишина, как сталь, звенит,
И сердце от чужих обид


Уж не болит, а стынет льдом,
Набитым горьким серебром.
Ты проиграл, хоть победил —
Себя на плаху усадил.


Так отпусти. Пусть дышит грудь.
Ты можешь в вечность заглянуть
И не увидеть там врага,
Где лишь в твоих руках — дуга.


В ней нет возврата, нет конца,
Лишь эхо злого кузнеца,
Что выковал тебе венец
Из тех обид, где нет сердец.


А месть — она как старый стяг,
Что держит тень, но не маяк.
Она не лечит, не творит —
Лишь злобу крепче затаит


И в самом горле — горький крик,
Что не услышит ни на миг.
Она с тобой, пока ты сам
Не дашь прощенья адским снам.


Тогда ты выйдешь на порог
Без груза лжи и без дорог.
Исчезнет месть, как талый снег,
И ты — уже не человек,


А тот, кто вечность обретал
Не в том, что брал, а что отдал.