Д. Мережковский о разнице между талантом и гением

Я, впрочем, уже и теперь знаю одну московскую барышню-курсистку, которая объявила, что "Серебряный голубь" (повесть Андрея Белого, я о ней говорю) "выше всего Достоевского". Знаю также одного критика в "Аполлоне", который мимоходом и без всяких доказательств, как будто это само собой разумеется, назвал ее "гениальной".
Привожу эти отзывы без насмешки, хотя такие похвалы и напоминают булыжник, убивающий муху на дружеском лбу. Есть доля правды и в них, как во всякой брани и во всякой похвале: дыма без огня не бывает.
Можно бы даже, в известном смысле, согласиться с критиком, что повесть А. Белого гениальна -- не талантлива, а именно "гениальна".
Что такое талант и гений? Обыкновенно думают, что очень большой талант -- гений, а небольшой гений -- талант. Но это не так. Сколько ни увеличивай таланта, не получится гений; и сколько ни уменьшай гения, не получится талант. Тут не количественная, а качественная разница -- явления двух разных порядков.
Художник талантливый отражает бытие, то, что есть; гениальный -- сам есть новое бытие, то, чего никогда раньше не было и никогда больше не будет. Талант все видит снова; гений все видит в первый раз, как только что глаза открывший Адам. Талант -- как все, только просветленное и облагороженное "как все"; вот почему за ним -- успех, удача, победа, слава. Гений -- вопреки всем, против всех. Только смерть, и смерть крестная, может примирить людей с гением. Люди и природа не любят его -- и поделом: гений противозаконен, противоестественен, преступен, разрушителен, чудовищен. Вот почему законы естественные и человеческие заранее принимают все зависящие от них меры против гения: убивают его в колыбели. На двух великих удачников, только двух за целые века: Л. Толстого и Гёте, -- сколько убитых!
Думают также, что талантов больше, чем гениев. Может быть, наоборот. Таланты все на виду, наперечет. А незримых гениев такое же бесчисленное множество, как незримых чудес в мире, звезд в дневном небе. Сила гения подобна силе радия, который драгоценнее всех металлов, но в бесконечно малых количествах есть всюду, где жизнь. Л. Толстой, Гёте -- куски радия -- реже талантов; но бесконечно малые дроби, дробинки, атомы гения рассеяны всюду.
За каждым явлением -- чудо; за каждым человеком -- гений, то единственное, неповторяемое, неисповедимое, чудесное, что называется личностью, что родилось и умрет с человеком, чего никогда раньше не было и никогда больше не будет, кроме вот этого Петра и вот этого Ивана. Доведите до конца, до совершенства Петрово, Иваново -- и получите чудесное, чудовищное, небывалое, невиданное, гениальное. Всякий гений -- завершенная личность; всякая личность -- незавершенный гений.
У Раскольникова, может быть, не менее гениальная мысль, чем у Наполеона; вся разница в том, что один погиб после многих удач и неудач, а другой погиб сразу. Достоевский -- почти удавшийся гений; но в главном для него самого, в религиозной проповеди, тоже потерпел неудачу. До сих пор мы не можем его проглотить: слишком жёсток, жесток, болезнен, опасен, чудовищен, гениален. А как проглотили Чехова! Это потому, что великий талант Чехова -- мы же сами, только в "прославленном теле", светлое золото наших сердец; а Достоевский -- не мы, а что-то совсем другое; не светлое золото, а темный радий.
Если быть "гениальным" еще не значит быть великим, если существуют гении, так же как таланты, всех размеров -- от солнца до атома, то никому не в обиду и без чрезмерных похвал можно сказать, что А. Белый -- "гениален". Сразу ли он потерпит неудачу или не сразу (это "не сразу" после смерти гения называется "гениальным творчеством") -- не берусь предсказывать. Но уже и теперь видно, что успеха, сочувствия, славы -- всего, что свойственно талантам, -- у него не будет или будет не скоро. Арцыбашева, Л. Андреева, Куприна глотают с легкостью; Андрея Белого глотать даже не пробуют. Художественная дикость его, шершавость, нелепость, чудовищность так очевидны, что указывать на них почти не стоит. Да и не в них дело. Если бы он избавился от всех своих недостатков, никого бы это не порадовало и не примирило с ним; пожалуй, напротив, ожесточило бы. Главная вина его не в том, что он хуже всех, а в том, что на всех непохож: мал, плох, дик, шершав, уродлив, все, что хотите, -- но единственен, неповторяем, не талантлив, а "гениален".

Зера Черкесова1   04.06.2026 16:57   •   Заявить о нарушении