Игра с огнём

Сирена режет мрак. Горит ларёк.
Визг тормозов, и вот команда
Врывается в пылающий поток,
И смерть там в роли секунданта.

Он точно знает этот танец наизусть:
Нужно проверить задымлёность зала,
Где от разгулья пламени и треск и хруст,
Затем — спасение жизни профессионалом.

Дым разъедает лёгкие. Жара.
Он пробивается в ту вглубь, в слепую.
«Здесь кто-то есть?» — кричит. Но тишина.
Лишь бы всё это не было впустую.

И вот — последняя из комнат. В ней
Огонь бушует с дьявольской сноровкой.
Он щурится... И холод по спине:
В углу не жертва — тень. Он словно в мышеловке.

Не человек. Не зверь. Не силуэт.
Лишь сгусток тьмы в обличье человечьем.
Оно стоит к нему спиной, движения нет,
Смотря в огонь, как будто думает о вечном.

Он замер. Страх — как лёд, как паралич.
Тварь медленно, лениво повернулась.
Улыбку ртом такую не достичь.
Чиркнуло в сердце. А тварь шире улыбнулась.

Он выбежал, хватая ртом озон,
Сдирая с плеч усталых тлеющую робу.
«Устал... Дым... Показалось...» — шепчет он,
Стирая с маски гарь, но не тревогу.

Прошла неделя. Снова вой сирен.
Опять горит. На этот раз — промзона.
Склад старых ящиков, безлюден, нем.
Но сердце нервно бьётся под комбинезоном.

Он знал, что так случится. В глубине
Он ждал. И, не колеблясь больше,
Он шаг за шагом шёл навстречу тьме.
Хоть страшно, но жребий брошен.

И вот он. В центре огненной стены,
Где плавится металл и воет ветер,
Тот силуэт. Мурашки вдоль спины.
Он повернулся. Он его заметил.

Тварь не смотрела на него в упор.
Она стояла к нему вполоборота,
Но он прочёл немой, безжалостный укор
В изгибе рта уродливого чёрта.

И вдруг оно... (он мог бы поклясться в том!)
Подняло медленно когтистую ладонь.
Не крик, не жест, а будто бы... Фантом,
Манящий в пламя, в огненную вонь.

Он отшатнулся. Выбежал во двор,
Срывая маску, задыхаясь в кашле.
Он понял весь, неясный до сих пор,
Узор судьбы и участи той страшной.

Оно зовёт его. Оно его нашло.
Оно не убивает. Оно ждёт.
Да и пожар лишь нужен для того,
Чтоб выманить, с собой забрать его.

С тех пор он спал со светом, с ночником.
В глазах его плясали адские огни.
Всплывали кадры в памяти о том,
Что в юности далёкой учинил.

А через день — посёлок, частный сектор.
Горит усадьба. Вспыхнул старый клён.
И он пошёл туда с брандспойтом,
В огонь шагнул, где был он обречён.

Она ждала. Не в центре, у стены.
В тени, где пламя вылизало балки.
Они смотрели долго. Холодны.
Хотя вокруг них было очень жарко.

И в этом взгляде, полном пустоты,
Он прочитал не злобу, а укор.
И рухнул в бездну мыслей с высоты,
И память обожгла, как приговор.

Тот сарай... И запах прелой, влажный...
Игра с огнём. Ему так было скучно!
Чирк! О коробок бумажный.
Родился хаос, жаркий и могучий.

Крик из окна... Он убежал тогда...
Он впомнил всё, что прятал в разума чулане!
Тварь улыбнулась так, как никогда.
Она пришла за ним из-за страданий.

Она — не бес и не кошмар из тьмы.
Она — оживший прах его вины.
Она — душа, что он тогда забрал.
Он её в тот вечер сам создал.

Теперь он знал, о чём её призыв,
Зачем горят по городу дома.
Ему был этот пламенный порыв
Знаком. Она давно его ждала.

Он бросил службу. Запил. Сошёл с ума.
Ему повсюду виделась её усмешка.
В толпе, в окне, в мерцании огня...
И он стал тенью. Жалкой, злой, кромешной.

Он забаррикадировал квартиру,
Завесил окна, отключил телефон.
Он знает — это всё лишь потому,
Что он сбежал тогда страхом гонённый.

Ему готовят личный, страшный суд.
И в эту ночь он задремал под утро,
Когда вдруг... запах гнили и мазут...
И... тишина. Она повсюду.

Он вздрогнул. Выглянул в окно:
Горел его этаж. Пылала рама.
Путь отрезан. В коридоре — волокно
Из дыма, пламени, угара.

Он в спальню. Запер дверь. В трюмо
Увидел своё отражение.
Но что-то было в нём не так. Но что?
И мысли бегали в сомнениях.

Он обернулся медленно. Она
Стояла рядом. В шаге от кровати.
И не пылала. Просто тишина.
Она была в том самом красном платье.

«Ты вспомнил», — не раздался голос, нет.
Мысль вдавили в череп, как кинжал.
«Я ждала тебя так много долгих лет.
Я — та, кого ты заживо сжигал».

«Ты помнишь крик? И как трещал сарай?
Как я пытался выбить собой стену?
Ты — мой палач. Попробуй, осознай.
Пришла пора платить за это цену».

Она шагнула, протянув ладонь.
И он не закричал. Не побежал.
Он принял свою кару, свою дань.
И добровольно, сам, шагнул в пожар.

Они слились. В один пылающий костёр.
Квартира стала их совместной бездной.
И только с улицы случайный взор
Заметил свет в окне и треск древесный.

А утром — лишь обугленный остов,
Пустая оболочка без души.
Огонь забрал свой долг и был таков.
Конец истории. Открой окно. Дыши...