Выстрел

Конец девяностых годов в городе N проходил под эгидой: рушили, рушили, но не разрушили. Возможно, по причине работающего химического предприятия, разруха не имела таких колоссальных масштабов.
Всё вполне себе работало, хоть и было с лёгким налётом хаоса.
Мне пятнадцать лет. Я учусь в девятом классе среднеобразовательной  школы, которая стояла в центре района частного сектора. В то время я никогда не жила в квартире, в моей семье было принято иметь дом. Те родственники, которые жили в многоквартирных домах, вызывали у меня детскую зависть, особенно сестра с братом по маминой линии. У них был очень веселый и молодежный двор, отсутствие домашних обязанностей по огороду и большая свобода. Их мир казался лучше: общение и развлечения в шаговой доступности. Мечта праздного и трудного подростка — каким я тогда и являлась.

В городе было много непонятных кафешек, жалких подобий клубов или переделанных столовых со светомузыкой и колонками, но не у нас в районе.
Дурацкий светящийся шар, прожектор, мигающий беспрерывно, и иногда наши любимые ультрафиолетовые лампы.
Нам определённо было, где потанцевать и погулять. Начиная от дискотеки под открытым небом и заканчивая заведениями на любой вкус, в любой локации. Я любила танцевать, очень. И сейчас люблю, даже думаю, что умею.

"Зодиак". Я уже не очень помню характер заведения и интерьер, однако это было вполне приличное, даже по современным меркам, место. Там мы отмечали выпускной в девятом классе в июне. Ирония жизни.
Столики по кругу с перегородками, гравировки знаков зодиака на стенах и потолке, сцена посредине и коридор из серого гранита. Вот и всё, что помнится.
Тот вечер был дождливым, ноябрь не баловал хорошей погодой, ещё и сопровождался ветром. Я пошла с подружкой намного старше себя, вообще тяготела и тяготею к более взрослым людям.
Вроде всё как обычно, мы сели к её двоюродной сестре за столик. Анжела была что-то вроде авторитета у девочек, она раздавала советы и указания на правах знающей и видавшей виды барышни... Мне она нравилась, и хотелось быть на неё похожей. Красивая, с  пышными формами. Играли в карты, пили джин-тоник и танцевали.
Я налетела на мужчину средних лет, выходя в коридор, наступив при этом ещё и на ногу. И не извинилась... Более того, при замечании стала дерзить. Нет, я не оскорбляла никогда противоположный пол, вообще никогда. Хамство? Иногда мой жестокий сарказм называли хамством, но всё же это сарказм.
Мужчина был явно кавказской национальности или полукровка, не суть. Начал учить меня манерам, при этом моё раздражение нарастало. Я хотела в дамскую комнату, и моя дерзость перешла в откровенный злой наезд в ответ.
Он выволок меня на улицу в гипюровом наряде, тонких колготках под дождь за руку. Я это помню очень хорошо, как мгновенно замёрзла на ветру. Достал пистолет и взвёл курок.
— Извинись, овца.
— Это ты извинись, не научился девочек пропускать? Можешь книжки почитать, там подробно про это рассказывают.
— Я сейчас вальну тебя сука малолетняя.
Он подошёл ближе, наведя дуло мне в лицо.
Это было странно, но мне не было страшно. "Вот придурок," — подумала я. Нож гораздо хуже, нож может оставить шрамы, изуродовать и не убить, а пистолет в лицо — это быстрая и лёгкая смерть. Эта совершенно чёткая мысль мне запомнилась и осталась со мной навсегда.

Я подошла ближе, взяла рукой дуло и крикнула: «Стреляй!»
От моего крика и неожиданности он нажал курок. Щелчок... и ничего не произошло. Я видела только зрачки, его зрачки увеличились в два раза.  Мне кажется, я не видела больше такого страха в глазах людей, как у него, за всю жизнь. Пистолет был заряжен, но дал осечку. В тот момент я ничего не чувствовала, кроме холода, было смертельно холодно. И моя рука, казалось, соединилась с дулом, она заледенела на нём.
Он выдернул пистолет и начал орать на меня, выкрикивая ругательства и проклятия... А я просто стояла, абсолютно спокойная и замёрзшая и смотрела на него, не моргая.

Потом развернулась и зашла внутрь. Он продолжал ругать меня ещё несколько минут.
Нас никто не видел, и об этом инциденте я никому не рассказывала, сама не знаю почему, хотя вспоминался он часто. Да, очень часто хотелось воспроизвести то ледяное ноябрьское спокойствие, когда ситуация была на грани. Но, видимо, оно возможно только в определённые моменты.

Лет через 8, в начале двухтысячных возникла похожая ситуация в московском клубе Z...
Конфликт на почве моей несговорчивости. И я также сказала:  "Стреляй," только без хватания дула. Но очень спокойно, смотря неотрывно в глаза. Мне кажется, я даже хотела этого. Эта пьяная решительность и в тот раз напугала моего оппонента. Он точно также обзывал меня во всю глотку.
Я много раз думала, почему такая реакция. Свидетелями второго случая были девчонки с работы. Они всё время повторяли: "А ты такая — стреляй! Ты чокнутая!". А мне казалось, это естественным, моё спокойствие, даже правильным, но точно не удивительным.
Но когда они это повторяли, я понимала, что, пожалуй, я действительно в чём-то ненормальна.
Что это была за реакция? Всё или ничего, неумение сдаваться, договариваться? Я даже не применяла никогда попыток общаться, не просила, не боялась... Я провоцировала, да, именно провоцировала выстрелить, потому что в глубине души знала: "Не все, кто держит оружие, это могут сделать. Весь вопрос в том, убийца перед тобой или нет. А убийц не так-то много". Вопрос, а чувствовала я: убийца ли передо мной? Сейчас, спустя годы, да, чувствую тех, кто способен выстрелить и не моргнуть глазом. Это заложено внутри человека.
Смерть в моей голове всегда была лучшим выбором между ней и инвалидностью или уродством. Была...
Сейчас я так не считаю.
Это был режим самоуничтожения.
Спустя годы, после горя, он привёл меня к смертельным ситуациям — без пистолета с осечкой, но с реальным риском для жизни. Собственной внутренней установкой я "выстрелила", только сама в себя. Да, это внутренний суицид, и он сработал точно также. Но опять — выжила.

И пришлось очень многое вскрывать внутри себя и перемалывать в фарш, чтобы выключить этот режим. Но избавиться навсегда невозможно, нет. Эта кнопка всегда есть в психике всех людей. Вопрос только, пылится ли под паутиной, нажимается периодами или нажата перманентно.
Интересно, что я сделаю в похожей ситуации теперь, спустя всё пройденное, нажмется ли кнопка  и буду ли также провоцировать? Это уже было, потому не страшно. И безусловно, это по-прежнему легкая смерть.