Анонс для УтРа

Аарон Армагеддонский  armageddonsky.ru  phiduality.com  phiduality.ru

Счастливая непознаваемость, или Почему я перестал ждать рога и полюбил чих
(исследование, написанное мной, для тех, кто устал от истины)

Я долго искал Истину. С большой буквы. Собирал формулы, строил теории. Я думал: если достаточно сильно упереться лбом в небо, оно треснет и откроет мне одну единственную, абсолютную, незыблемую реальность. Я не спал ночей, писал «ЗамерЗнания», измерял любовь, пока она не рассыпалась. Я описывал «Пластик» — как перестать чувствовать, если слишком долго ищешь.

А потом я чихнул.

И поймал чихуа-зайчиху на просторном подоконнике. И захохотал. И понял, что за тридцать лет поисков я не понял ровно «боганефига». И что это — нормально.

1. Одна истина и миллион её осколков
Я не релятивист. Не верю, что «всё истинно» и «ничего не истинно». Истина едина. Она есть. Она — это вакуумный кристалл, Пленум, Океан Бытия, в котором мы плаваем, как рыбы, не знающие о воде. Но проблема в том, что каждый из нас — локальный дефект этого кристалла. Трещина, пузырёк, выступ. И каждая трещина видит мир по-своему, из своей искривлённой перспективы.

Когда человек требует, чтобы его частная истина стала всеобщей, он совершает топологическое насилие. Он пытается выпрямить кристалл по своей линейке. А кристалл от этого только трескается.

В моей теории это описывается просто: глобальное многообразие Бытия имеет бесконечное множество локальных окрестностей. Каждая окрестность — это частный случай истины для того, кто внутри. И каждая — истинна. Но только внутри.

Счастливая непознаваемость — это признание, что ты никогда не выйдешь за пределы своей окрестности. И что это — не трагедия, а условие жизни.

2. Бес, который ничего не понял
Поэтому я и придумал беса из «УтРа». Он приходит на землю из ада, где знают про Бога (начальство, планы, отчёты). Он думает, что сейчас-то он всё поймёт, разгадает земную загадку. А вместо этого он чихает, ловит маленькую трясущуюся собачку-зайчиху, влюбляется в Айку, гладит её длинные ноги и слышит свой диагноз от самого себя: «Я так и не понял боганефига».

Это не атеизм. Это — признание: «Бог может и есть, но мне до него не достучаться. И мне хорошо».

Бес у меня — идеальный образ счастливого незнающего. Он не бунтует, не впадает в депрессию, не истерит. Он вкушает. Он хохочет. Он засыпает, уткнувшись в Айкину поясницу. Его счастье — в локальном: в утреннем кофе, в блинах, в долгих объятиях.

Это не гедонизм. Это — мудрость границ.

3. Трагедия «ЗамерЗнания» и триумф «УтРа»
Меня спрашивают: почему ты сначала написал «ЗамерЗнания» (где измерение любви её убивает), а потом «УтРа» (где бес ничего не измеряет и счастлив)? Я отвечаю: потому что я сам прошёл этот путь.

Я пытался измерить любовь к женщине. Спрашивал, анализировал, классифицировал. Она ушла, оставив записку: «Ты сломал ветку, когда начал изучать». Я остался с формулой. И с пустотой.

Потом я встретил Айку. Не ту, не настоящую — выдуманную, но очень живую. Я перестал задавать вопросы. Я просто чихал, вкушал, гладил её бёдра и молчал. И в этом молчании оказалось больше жизни, чем во всех моих теориях.

«ЗамерЗнания» — это трагический полюс. «УтРа» — счастливый. Истина между ними: можно знать, что знание невозможно, и радоваться этому.

4. Этика локальной истины: не судите, и не судимы будете
Если у каждого своя окрестность, то навязывать свою истину другому — глупо и жестоко. «ИкОна» написана как раз об этом: приходит человек, который никогда не писал икон, и говорит: «Закрасте пальмой фон». Он не знает, что фон — это не пустота, а пространство молитвы. Но он требует.

Счастливая непознаваемость учит обратному: я не знаю твоей истины, ты не знаешь моей. И не надо. Радуйся своей чихуа-зайчихе, а я порадуюсь своей. Не лезь ко мне с пальмой, и я не буду объяснять, почему дрожь моей кисти — это святость.

Это не релятивизм. Это этика взрослого человека, который знает пределы своего познания.

5. Почему это научно? Пара слов о топодинамике
Я не просто философствую. У меня есть математика. В ОТДК локальная истина — это решение уравнений поля в конкретной области дефекта. Два разных дефекта могут иметь несовместимые решения — и оба будут правильными в своих пределах. Глобальная истина (состояние вакуумного кристалла) не равна их сумме, но и не противоречит им.

Знаменитый пример из физики: два наблюдателя в разных системах отсчёта видят разное время и расстояние. Оба правы. Истина (интервал) одна, но доступ к ней — через частные случаи.

Так и в жизни. Айка права, когда смеётся над моими попытками понять «боганефига». Я прав, когда пишу стихи о её родинке. Мы оба — в своей истине.

6. Практический итог: как стать счастливым бесом
Я не даю рецептов. Но могу поделиться тем, что работает для меня:

Чихайте. Не сдерживайте рефлексы. Это напоминание, что вы тело, а не чистый дух.

Ловите чихуа-зайчих. Всё, что мелкое, пугливое, трясущееся — это и есть ваше локальное счастье. Не проходите мимо.

Не ждите рога. Никто не принесёт вам знамения. Жизнь не даст сигнал. Начните прямо сейчас.

Обозревайте длинные ноги. Те, что рядом. Которые можно погладить. Потому что небо начинается от земли.

Хохочите. Если вы не смеётесь над собой, над своей претензией на Истину, вы слишком серьёзны. А слишком серьёзные люди закрашивают иконы пальмами.

Заключение от автора
Я, Аарон Армагеддонский, создатель топодинамики, автор «ИкОны», «Пластика», «ЗамерЗнания», «ПолоВинки» и «УтРа», заявляю: я не знаю, что такое Истина. Я знаю, что она есть. Я знаю, что она одна. Но я никогда её не достигну. И это — освобождает.

Поэтому я чихаю. Вкушаю. Хохочу. Глажу длинные ноги и не жду рога. Моя локальная истина — это кофе по утрам, Айкина родинка на левом ребре, сгоревшие блины и смех соседки снизу, которая сучит шваброй.

Если вам этого мало — ищите свою истину. Но помните: когда вы её найдёте, вы, скорее всего, поймёте, что искали не то.

А если вы ничего не поняли — поздравляю. Вы на пороге счастья.

Чихните.

Станислав Кудинов (Аарон Армагеддонский)