Хроники шестого часа...

Пять утра. Город выплюнул ржавый туман.
Под тяжелой подошвой хрустит стекло.
Тишина — как тугой, неземной капкан.
Всё, что было вчера, без следа прошло.

Пальцы греет фарфор. На моем языке —
черный, горький, бездонный и крепкий чай.
Эта вечность зажата в одной руке,
где застыли глухой испуг и печаль.

Замирая от гула, испуганный кот
ищет капли тепла в грозовой тиши —
жмется к берцам моим и беззвучно трет
самый край онемевшей моей души.

На дороге — воронка. Седой рассвет
смотрит в рваную рану пустого дна.
Неизбежно и горько. Спасения нет.
И опять не закончена эта война...

Но сквозь этот обугленный, страшный ад,
где ломалось в огне чужое крыло,
первый стебель упрямо пробился в ряд.
Солнце слепо, но всё-таки вновь взошло.

Кот заснул на коленях. А в рельсовый май
покатился, ломая глухую тьму,
первый утренний, мирный почти трамвай.
Этот город живет вопреки всему.

Он рванул этот саван из серых гроз,
заглушая колесами прежний гул.
Город вытер рассветом потоки слез
и опять саму смерть в упор обманул.