Мирумир

О давних, недавних и совсем свежих убийствах "мирняка". И не только.

Какой-то учёный сказал, что смысл жизни — в расширении. Я бы эти слова слегка расширил — в максимальном проявлении. Было очевидно уже давно, какого глумливо-низкопробно-аморального качества энергия в киевском режиме и его военных щупальцах, его аппарате насилия. Точно так же было очевидно, какого инфернального качества энергия в определённых западных... соседях по Земле.

Одно из назначений политика — мониторить энергии с тем пониманием, что все они стремятся, как было сказано, к максимальному проявлению, и что нездоровые будут становиться только патологичнее, только злее. Терпение и прощение будут ими восприниматься как слабость, порядочность — как повод навести свои порядки. Не надо опускаться до уровня этих энергий, но критически важно понимать их логику. Не должно быть никаких иллюзий о том, до каких пределов они способны проявиться — моральных ограничений у них нет. Они — чудовища.

Как там в Библии: горе тем, кто зло называет добром, а добро — злом. Я бы немного расширил: горе и тем, кто недосказывает. Надо проговорить, с кем мы воюем и ради чего, никаких полутонов. И, конечно, с полной ясностью, что, пусть и в меньшей степени, то же самое зло наличествует и в нас самих.

Если взобраться на пригорок повыше, на Земле нет никакого мира, есть только бо́льшая или меньшая локализация конфликтов и преступлений. Когда этих конфликтов и преступлений — некое удобоваримое количество для большинства, т.е. по теории вероятности — их процент относительно мал, что какое-то серьёзное зло будет совершенно с каждым отдельным членом социума, это позволяет нам без особой дрожи выходить за порог или, наоборот, входить куда-то внутрь. В каких-то обществах этот процент ничтожно мал, в каких-то — неспокойно...

Моя лично теория о разнице между Западом и Востоком в "канализации" некой присущей нам всем агрессии — именно она в конечном счёте и приводит к конфликтам и преступлениям. Восток исторически эту агрессию больше направлял и сублимировал внутри себя (так называемая азиатчина с ее склонностью к авторитарности), а Запад — скорее вовне. Т.е. более развитая демократия внутри Запада получилась во многом благодаря тому, что много агрессии изучалось вовне, и для "внутреннего пользования" оставалось какое-то относительно разреженное в этом смысле пространство. Кстати, возможно именно поэтому навязывание демократии обществам, в которых традиционно агрессия направлялась внутрь, нередко упирается в непреодолимые психологические барьеры. Это помимо разницы в накопленном на протяжении столетий "жирке" между раздобревшим Западом и его сухопарыми, подчищенными колониями.

Так или иначе, даже когда заключится мир, существующие в мире энергии, в частности, энергия агрессии, энергия ненависти, никуда не исчезнут, а будут пытаться как-то себя проявлять. На время — в более локальных, но не менее ужасных от того преступлениях. Главная тема грядущей мирной конференции: как гармонизировать человеческие энергии? Или какой процент "локальных" преступлений считать допустимым?