Лягушки и Обещание

Лягушки одного болота, устав от сырости и комариного гнуса, отправили к Богу неба, грома и молний парламентёров.
— Великий Отец, — заквакали они, — дай нам правителя! Чтобы вознёс нас к солнцу, проложил мосты над трясиной и накормил мухами без труда.
Зевс лукаво улыбнулся и послал к ним… Посла. В миру его звали Жаба-Обещание. Он важно взгромоздился на кочку и начал вещать:
— Завтра здесь вырастет дворец! Послезавтра — сухие тропы! А мухи упадут дождём!
Лягушки радостно заквакали, хлопая глазами.
Но дни ползли, точно улитки. Жаба-Обещание разбух на лилиях, однако не построил ни моста, не поймал ни мухи. Только щёки надувал.
Когда же лягушки явились с требованием, он надулся пуще прежнего и прохрипел:
— Я обещал стараться, а не сделать! Это вы превратно поняли.
Возмущённые лягушки снова поплелись к Зевсу. Зевс нахмурил тучи и молвил:
— При жизни их не пронять. Но справедливость не терпит пустоты. Смерть — не избавление от долгов, а начало расплаты.
И когда Жаба-Обещание испустил дух (подавился слишком жирной, но столь же пустой мухой), Зевс отправил его в особый Тартар. Там наказание оказалось простым и страшным: всё, что он посулил при жизни — дворец, мосты, мушиный дождь — он должен был создать голыми лапами, скрупулёзно, в срок, без помощи хитрости и риторики.
И теперь боги, пролетая над Тартаром, слышат не скрежет зубов, а бесконечный, истошный вопль:
— Я же в переносном смысле! Где моя юридическая защита?!
А Зевс гремит в ответ:
— Законы — для живых. Правда — для мёртвых.
И затихают внизу всхлипы:
— Я же только обещал…
Это факт, а не выдумка: не всякое обещание — товар. Иное — лишь раздутый пузырь на тине. А боги, знаешь ли, не слушают переносных смыслов — они смотрят на лапы.