Юваль Ной Харари о нашем недалёком будущем

Юваль Ной Харари, израильский историк (а не футуролог, как его часто называют) и автор книг, разошедшихся более чем в 45 миллионах экземпляров, — пожалуй, один из самых обсуждаемых и провоцирующих мыслителей нашего времени. Его «Sapiens», «Homo Deus», «21 урок для XXI века» и недавнюю «Nexus» одни считают пророчествами, другие — опасной поп-наукой, обвиняя автора в упрощениях и любви к эффектным фразам. Бесспорно одно: тезисы Харари невозможно проигнорировать. Несколько самых ярких — здесь.
***
О будущем рабочей силы. «Промышленная революция создала рабочий класс. Следующая большая революция создаст бесполезный класс». Главный страх Харари: искусственный интеллект и автоматизация сделают миллиарды людей экономически ненужными. Не безработными в привычном смысле, когда можно переучиться, а именно ненужными — потому что машины превзойдут их во всём, чему их можно научить. На вопрос журналиста, что делать с этим «бесполезным классом», Харари ответил откровенно: «На данный момент лучшее, что мы придумали, — занимать их наркотиками и компьютерными играми».
***
О том, что вопрос изменится. Самый, может быть, страшный поворот этой мысли вот в чём. Двести лет, со времён индустриальной революции, экономика и политика крутились вокруг одного вопроса — как обеспечить людей работой. Социальные системы, профсоюзы, образование, пенсии — всё это надстройка над тем, что человек как работник нужен. А теперь, говорит Харари, вопрос меняется. Главным политическим и экономическим вопросом двадцать первого века будет другой: «Для чего нам нужны люди? И, по крайней мере, для чего нам нужно столько людей?» Привычная социальная архитектура держалась на том, что общество нуждалось в каждом. Если человек больше не нужен экономически, что вообще останется от государства как договора между гражданином и обществом? И главное — кто и как будет на этот вопрос отвечать. Харари ответа не даёт. Только говорит, что отвечать придётся, и довольно скоро.
***
О том, что мы — взломанные животные. Один из самых страшных тезисов Харари: люди оказались «хакабельны». То есть наш мозг, наши эмоции, наши решения теперь могут быть прочитаны, предсказаны и направлены извне — компаниями, государствами, алгоритмами. «Что произойдёт с демократией, — спрашивает он, — когда Google и Facebook будут знать наши политические предпочтения лучше, чем мы сами?» По Харари, эта эпоха уже началась, и привычный нам человек как «непостижимая душа» уходит в прошлое: на её место приходит человек как набор данных, который можно расшифровать. И тот, кто умеет расшифровывать, и будет распоряжаться нами.
***
О том, что новые религии родятся в Кремниевой долине. «Радикальный ислам ещё может вести арьергардные бои, но по-настоящему влиятельные религии XXI века придут не с Ближнего Востока, а из Кремниевой долины». Харари убеждён, что традиционные религии уже не справляются с тем, что несёт новая эпоха. На их место заступит «дата-изм» — вера в данные, в алгоритмы, в искусственный интеллект как высшую инстанцию. Не Бог будет знать нас лучше нас, а Google. И поклоняться, по сути, будут уже не ему.
***
О том, что сахар сегодня опаснее пороха. «Впервые в истории от переедания умирает больше людей, чем от голода. От старости — больше, чем от инфекций. От самоубийства — больше, чем от войн». Этот тезис из «Homo Deus» Харари формулирует так: человечество в основном победило свои старые врагов — голод, чуму, войну. Не до конца, но статистически. И теперь мы живём в первой в истории эпохе, когда главными убийцами стали излишества, а не лишения. «Сахар сегодня опаснее пороха», как он сам выражается.
***
О том, что человечество распадётся на два биологических вида. Один из самых мрачных прогнозов Харари: уже в этом столетии богатые могут начать модифицировать себя и своих детей при помощи биотехнологий и нейроинтерфейсов. А бедные — нет. И тогда впервые за десятки тысяч лет существования вида Homo sapiens человечество разделится не на классы, а на биологические подвиды. «Разрыв, — пишет он, — будет больше, чем когда-либо между промышленными империями и аграрными племенами. Больше, чем между Homo sapiens и неандертальцами». Высший вид будет относиться к низшему примерно так, как мы сегодня относимся к животным.
***
О том, что свобода воли — иллюзия. Едва ли не самый еретический тезис Харари: либеральная вера в свободу личности, на которой стоит вся западная цивилизация, не имеет научного обоснования. Мы — биохимические алгоритмы, и наши «свободные решения» — это результат работы нейронов, гормонов, опыта. Никакой отдельной от тела «души», которая что-то выбирает, наука не находит. А значит, вся правовая, политическая, моральная система, построенная на представлении о свободном выборе индивидуума, рано или поздно рухнет. Что встанет на её место, Харари не знает.
***
О том, что воображение объединяет людей сильнее истины. В «Sapiens» — главный харарийский тезис, объясняющий, как наш вид завоевал планету: мы единственные животные, которые умеют верить в коллективные вымыслы. Деньги, государства, корпорации, права человека, боги — всё это, по Харари, фикции в строгом смысле слова, существующие только потому, что в них договорились верить миллионы людей. И именно эта способность к коллективной выдумке, а не разум и не сила, и сделала нас хозяевами Земли. Тезис, который одних восхищает простотой, других возмущает: получается, всё, чем человечество дорожит — религия, мораль, родина, — стоит ровно на том же фундаменте, что и деньги.
***
И последнее. Сам Харари в интервью повторяет, что всё это — не пророчества, а сценарии. «Если бы я думал, что ничего нельзя изменить, — говорит он, — зачем бы я расстраивал людей?» Иначе говоря, он пишет не для того, чтобы предсказать будущее, а чтобы дать нам шанс его избежать. Останется ли у нас этот шанс — открытый вопрос. И, может быть, самый главный из всех, какие он задаёт