Названия не будет

Она включает свет в номере гостиничном,
Пока он отсчитывает сотни в такси.
Её тело — как карта, где даже неприлично
Спрашивать, куда везти.

Она училась целовать с закрытыми глазами,
Потому что с открытыми — слишком больно.
В её венах течёт не кровь — зимняя вишня,
А на вдохе — бензин и никотин, растворённый

В терпком вкусе «я теперь не плачу».
Она помнит каждого третьего, кто говорил «останься»,
А потом исчезал не желая удачи,
Оставляя на тумбочке хрустальный глянец

Несбывшихся желаний. У неё нет имени —
Только кличка, выжженная на изнанке век.
Она умеет быть зеркалом для любого мужчины,
Но разбивается, если в него посмотрит человек.

Она гасит сигарету о своё запястье —
Там уже не осталось живого места.
Говорит: «Ты не первый, кто пытается спасти.
Но спасают тех, кому есть куда падать,
А я уже долетела. Привет из поднебесной».

Она выходит на мороз в одном платье,
Потому что холод внутри — сильнее любого зимнего ветра.
И если вы встретите её на закате —
Не зовите по имени. Она всё равно не ответит.

Только счётчик тикает в голове
Да шрам на запястье, похожий на детский рисунок на небе,
Который никто не рассматривал при свете,
Потому что свет включает она сама себе.