Монолог. На руинах скорби и заре нового дня

(На сцену выходит Человек. Облик его сокрушен, одежда в беспорядке. Он смотрит на свои пустые ладони, словно еще чувствуя в них тепло ушедшей любви, но взгляд его постепенно устремляется к горизонту.)

Она ушла!.. Иль он покинул замок,
Что мы воздвигли на песке надежд?
Я брошен в ночь! Разорван мой венец,
И чаша счастья выпита до капли,
Оставив лишь полынь и горький яд.
Душа моя — как выжженное поле,
Где бушевал безжалостный пожар.
Ничто отныне не ласкает взор:
Ни майский цвет, ни золото рассвета
Не могут смыть тяжелый этот мрак,
Что лег на грудь гранитным, черным грузом.

О, как терзает память мой рассудок!
Взгляд каждый, слово иль прикосновенье
Теперь как стрелы, смазанные ядом,
Что бьют в упор в израненное сердце.
Я содрогаюсь от ночной тиши,
Где эхо лживых клятв еще порхает,
И гнет разлуки, острый и хмельной,
Мне режет жилы, требуя безумья!
Казалось бы — погибнуть, сдаться тьме,
Забыться сном, где нет мирской печали...

Но стоп! Уймись, бунтующая кровь!
Ужель я раб проказницы Фортуны?
Да, я разбился о сухие скалы,
Но дух мой жив под грудою руин!
Слезами не вернуть прилив ушедший!
И скорбью не зажечь остывший пепел.
Земля вращается, и ход времен
Не остановит свой предвечный бег
Из-за того, что плачет одиночка!

Я должен встать! Сквозь эту боль и стоны,
Отречься от терзающих оков.
Пусть этот шаг — как шаг по острым терньям,
Но я пойду! Вперед, к иным брегам!
Я соберу осколки прежней силы
И выкую из них тяжелый щит.

Всё будет хорошо! Даю присягу небу!
Растает лед, утихнет эта буря,
И новый день прольет свой благостный елей
На раны, что сейчас сочатся кровью.
Я пережил распад — пройду и возрожденье!
Вперед, мой шаг! За край полночной тени!

(Решительно распахивает плащ и уходит со сцены навстречу занимающейся заре)