На Ангаре

На обрыве над Ангарой,
Где вода — как сталь с нефритом,
Ваня с Севой, парой ярой,
Час сидели над корытом.
Поплавок — сонная муха,
Тишина на виски давит,
Только дальних сосен ухо
Горький дым в себя вправляет.

Сева мучит три наживки,
Взлохмачен, готов на выть:
«Ванька, брось свои уловки!
Айда плавать — хватит ныть!»
Сиганули с обрыва пяткой,
Холодок — как шёлк по животу,
Фыркал смех над речкой гладкой,
Радуга летела на току.

Но ударил ветер с верховья,
Щетину по водам погнал.
Небо, бывшее с любовью,
Свинцом тяжким залистал.
Молния — корень огня;,
Гром захлопнул дверь глухую.
Выскочили, теребя
Удочки в тоске лесную.

Под черёмуховым шатром,
Гнусью в три погибели,
Два часа, как под ножом,
Капли долбили оттепель.
Горечь, сырость, хлёст листвы,
Земля парит под ливнем.
Но ушли небес дыры —
Солнце вышло синим дивом.

Вылезли — мир в бриллиантах,
Травы прибиты к земле.
Слышно, как на том тальянте
Шишка стукнула во мгле.
Ваня кинул. Поплавок —
Камнем вниз без дрожи.
«Есть!» — и лески звонкий ток
Дугой резанул по коже.

Там, в глухой налимьей норе,
Засопела туша.
Сева в глине, на заре
Пятится — ушной давит.
Вдвоём — рывок! И на траву
Выкатился дьявол речный:
Усищи, спина-плав —
Кило три, не меньше вечно!

Руки трясут — не от стужи,
Счастье пополам с испугом.
Тут и окунь горбат, дюжий,
С плавниками, словно с плугом.
Закат облака пунцовит,
Бродят две мокрые тени.
Налим — ангарская кровь —
Снится ночью в исступленьи.