515 женские соскИ

Он не уснёт, пока во тьме ночной
Её сосков не тронет наважденье,
Где каждый контур, нежный и живой
Дарует сердцу сладкое мученье.
В незыблемость пикантной красоты,
Влюблён он так, что рушатся каноны,
Там, где ласкают пальцы и черты,
Внимает ночь на выдохи и стоны.
О, бусинки две - сладостная плоть!
Едва горит невинным лёгким светом,
Сумели всю гордыню побороть,
Оставшись самым искренним секретом.
По телу девы - пробегает дрожь,
Когда к соскам прильнули губы страстно,
Здесь чуткость, ласка, нежность, ну и что ж?
Что в этот миг становится прекрасна.
И каждый вздох, и каждый робкий шаг,
Влечёт туда, где властвует услада,
Где в полумраке отступает страх,
И больше слов и твёрдости не надо.
Чуть пригубив заветные круги
Отрадно стонет он и в думах бредит,
И в темноте становятся близки,
Все тайны те, что день едва заметит.
Покусывая чувственно, слегка,
Истому будит он в чудесном теле,
Но чаша страсти слишком глубока,
И он уже у финиша, у цели.
Блаженство разливается в крови,
Пленяя разум негою стыдливой,
То гимн хмельной, безудержной любви,
То жест руки призывный и ленивый.
Идёт от страсти крУгом голова,
Когда соски горят румяным цветом,
Уста рождают краткие слова,
Что станут самым бережным ответом.
О, этот грех! Но как он сладок нам,
Когда в в ночи сливаются дыханья,
И припадают жадно к двум соскам
Её мужчина - в жажде содроганья.
Порок сей дивный - Богом освящён,
В тенИ ночной не требуя поруки,
И спящий дом, и старый пышный клён
Благословляют ласковые звуки.
Мужчина затихает - побеждён
Её груди волшебным очертаньем,
Он в эту тонкость райскую влюблён,
Согрет её целительным молчаньем.
Уснёт мужчина мёртвым, чистым сном,
Забыв всё то, что так искали губы,
А за окном, в тумане голубом,
Звучать ЭрОта будут тихо трубы.

И вечно в думах, этот грех пьянящий,
Желаньем будет тайным и манящим.