Мы сами

Дьявол там тебя поймёт, где бог насупится.
Сколь под ноги не смотри, а всё оступишься.

Идеальным не понять сомнений грешника —
Его ошибок, его импульсов, поспешности...

А живут ли они вовсе — эти "правильные",
Что толкают свои речи, всюду, пламенные?

Те, что знают лучше всех, как всё сложится,
Что сумеют обвинить, подытожить всё?

Эти праведники? Эти "белые пальто"?
У которых только так, или не то.

У которых недостаточно опыта,
Чтоб понять, как это может быть прожито?

А живут ли все они — достигаторы?
Своей серости пустой аниматоры?

А те яростные фанатики,
Фонтанирующие, типа, "фактами"?

Что скрывается за их десятком заповедей?
За распаковкой барахла непримечательного?

За бутылкой, за едой и поглощением,
За обидами и лживым очищением?

Дьявол не честней, не злей — лишь опыт:
Гордыни, зависти и власти копоть;

А богу ясно всё про всех, как терапевту,
Всё скостившему до простоты диеты.

Казалось, счастье — это быть свободым:
Когда и популярности, и денег много...

Но если в миг убрать все эти бренды —
Лишь тело сможешь показать всем своим френдам?

Казалось, вот она — истины радость:
Поститься, зла не помышлять, всем улыбаясь...

Но почему не ликование, а пресность?
И на душе твоей пречистой так премерзко?

Если отнять все эти постулаты "божьи",
Что не едины — где-то мягче, с кем-то строже —

Что за душой, склонившейся в молитве?
Где её голос, свет? Где её сила?

Бог или бес, приходы и вертепы,
Фанатик, грешник — в этом нет ответа.

Непросто быть и искренним, и честным,
И настоящим, и таким уместным,

Когда никто не задавал вопроса,
И не следит, не смотрит, не доносит,

Не слушает, не жаждет оправданий —
На что способны мы одни, мы сами?      *