Распахнуть дверь

Захожу в комнату. Там уже есть несколько человек. Спрашивают о чём-то, я отвечаю, рассказываю. Люди не смеются, покачивают головами, жалеют меня, предлагают остаться с ними ради великого избавления – все они решили вместе покончить с собой, так как жизнь для них не имеет смысла.
Здесь мужчины и женщины. Уровень – разный. Хотя, в основном, довольно приличный. Верховодит или, лучше сказать, разумно убеждает высокий седовласый гуру. Кто-то обратился к нему по имени: Варфоломей. Интересно, псевдоним или нет? Говорит спокойно, разумно, находит какие-то убедительные примеры, и ты начинаешь чувствовать умиротворяющее тепло и верить в то, что он во всём прав.
Входит женщина лет сорока пяти. Она мечтала когда-то стать актрисой. Одинокая, это понятно всем. Она читает стихи Цветаевой. Читает плохо, и ей не аплодируют. Она плачет. Варфоломей и все собравшиеся начинают потихоньку её жалеть, уговаривают присоединиться к их миссии. Она в ужасе, но вдруг смиряется. Ей кажется, что другого выхода нет, что надо быть с ними. И она остаётся, почти готовая к самоубийству. Это, видимо, происходит здесь с каждым, – слова Варфоломея действуют, как гипноз.
На меня уже никто не обращает внимания, видимо решив, что я присоединилась к их братству полностью. Осматриваюсь. Вокруг на стеллажах много книг, особенно разных справочников. Понимаю вдруг, что вопросы, задаваемые присутствующими вновь входящему, взяты именно из них и намеренно сумбурны. Они мешают сосредоточиться, мешают осмысленно вникнуть в происходящее. И ещё понимаю, что это игра, опасная игра в неизбежность конца всего сущего и стремление массовым самоубийством приблизить этот конец.
В человеке почти всегда побеждает стадное чувство. Да, закрадывается страх. Но одновременно, как тебе кажется или ты хочешь, чтобы так было, – этот страх рассеивают энергетические импульсы, которые молча посылают тебе усевшиеся вокруг Варфоломея люди – такие внимательные, такие чуткие к твоим проблемам, что хочется идти за ними, быть на них похожим, быть вместе. И притупляется рассудок. Обволакивает затягивающая воронка, западня, из которой выбраться трудно, почти невозможно и тяжелее с каждой минутой.
Ну, хватит. Включай голову. Встаю и иду к двери. Дверь приоткрыта. Никто не мешает, только смотрят на меня с жалостливой полуулыбкой. Но мне наплевать, потому что они одиноки, каждый из них одинок, а я – нет! У меня есть дети, и я уйду. Умереть, когда придёт время, суждено всем. Только не надо спешить. Очнитесь от идиотизма и попробуйте радоваться каждому ниспосланному дню. Распахиваю дверь и просто ухожу. На улицу, на воздух, в жизнь.