Пускай я аскетичен...

Оригинал Габриеля:

Пускай я аскетичен, как монах,
и экономен в питии и жестах -
есть шарм в четырёхсложных именах.
В четырёхсложных и, заметьте, - женских.
Пускай я с сединою в бороде,
но миражи приходят неизменно:
мне Ариадна чудится везде.
Куда-то зазывает Мельпомена.
Ведь я ж поэт! Как Бродский и Тагор!
Поэтому ведом душою шалой,
и нет спасенья мне от Терпсихор
(о Прозерпинах умолчим, пожалуй).
Пускай лихих мне не взнуздать коней,
и честно говоря, при чем здесь кони?
Когда вокруг - скопленья Дульсиней.
На каждую из них - по Антигоне.
Без древней страсти не проходит дня;
я подустал. Я морщусь в нервном тике:
охочи Артемиды до меня.
Орфеев побросали Эвридики.
Что сделаешь? Любовь, конечно, зла,
прилипчива, и с нею шутки плохи.
Но мне твердят: античность умерла!
Мне заявляют: ты в другой эпохе!
И я вздыхаю, жар уняв в груди.
Нет сладу с прозаичною судьбою...
Ну ладно, Катерина, заходи.
И Антонину захвати с собою.

Моё подражание:

Я – не монах, по женщинам – знаток.
Имен коротких не люблю за ними.
Я б отменил их вовсе, если б мог:
Четыре слога -кличка, а не имя!
Вот пять слогов – еще туда-сюда,
Такое имя - пьедестал высокий.
Им женщина, конечно же, горда,
И ей я посвящаю эти строки.
Зовешь ты Катерину? Звук пустой!
Екатерине – поклониться мало!
И Антонина - форменный отстой:
С Антуанеттой рядом не стояла!
Олимпиада – имя для богинь,
Любой спортсмен ей будет поклоняться.
А вот Анастасия – ты прикинь:
Она ж не просто – Настя! Верно, братцы?
Елизавета – царственный полёт.
Элеонора – пластика и прелесть.
Капитолина – всей семьи оплот.
Их совершенства никуда не делись.
Да, господа … Такие вот дела.
Мы уважать должны любимых женщин.
Твоя жена девчонку родила?
Придумай имя. Пять слогов – не меньше.