Меридиан Радде глава15 часть3

Последние триста верст слились для Густава в одну бесконечную, ледяную полосу. Дорога шла через скованный двухметровым льдом Байкал, где ветер свистел так, что казалось, будто сани сносит в черную бездну. Кони хрипели, ямщики менялись на каждом станке, а Радде уже почти ничего не чувствовал. Его лицо обветрилось до крови, пальцы на ногах онемели, а суконная куртка окончательно покрылась жесткой ледяной коркой.Он держался на одном упрямстве. Каждый раз, закрывая глаза от усталости, он видел суровое лицо Степана и их сруб на Амуре. «Я должен довезти, — стучало в его висках в такт бегу лошадей. — Степан там один среди волков держит фанзу, а я не имею права сдаться здесь, на чистом тракте».В полдень четырнадцатого дня пути метель наконец утихла. Из-за заснеженного, окутанные морозным туманом, проступили тяжелые купола церквей и солидные каменные дома. Иркутск — столица огромной Восточной Сибири. Город встретил их скрипом полозьев по укатанным улицам и запахом печного дыма сотен богатых усадеб.Сани, не сбавляя хода, пронеслись мимо удивленных горожан и свернули на Большую улицу, остановившись прямо у массивных ворот резиденции генерал-губернатора. Поручик первым выскочил наружу, побежав докладывать караулу.Густав попытался встать, но ноги не послушались — он просто вывалился из саней прямо в сугроб. Кое-как поднявшись, цепляясь за обледенелый борт розвальней, он первым делом схватил путевую книгу и зажал под мышкой небольшую кожаную папку с самыми ценными чертежами и описанием Хингана.Двери резиденции распахнулись. Из тепла на мороз вышел адъютант в блестящем мундире.— Господин Радде? Его сиятельство граф Муравьев-Амурский ждет вас. Немедленно.Густав шел по роскошной ковровой дорожке губернаторского дома, оставляя за собой цепочку грязных следов от тающего снега. От него пахло костровым дымом, конским потом и сырой тайгой. Навстречу ему попадались чиновники в накрахмаленных воротничках, которые брезгливо косились на оборванного ученого. Но Радде было плевать. Он твердо сжимал в руках свои бумаги.Адъютант распахнул тяжелые дубовые двери кабинета. В глубине огромной комнаты, у окна, выходящего на замерзшую Ангару, спиной к вошедшему стоял невысокий, подтянутый человек в генеральском мундире с золотыми эполетами. Николай Николаевич Муравьев медленно повернулся, и его острый, пронзительный взгляд уперся в измученное лицо Радде.— Ну, здравствуйте, Густав Иванович, — негромко, но властно произнес граф. — Рассказывайте, какой он — наш новый русский Амур?