Меридиан Радде глава14 часть3

Слова поручика перевернули тихую таежную жизнь зимовья вверх дном. Небольшая деревянная изба Радде за считанные дни превратилась в подобие безумной приграничной лаборатории. Степан, орудуя топором и пилой, колотил из сырых кедровых досок тяжелые походные ящики, выстилая их дно толстым слоем сухого мха, чтобы уберечь груз от безжалостной сибирской тряски.Густав Иванович работал сутками, его руки были черны от въевшегося сока даурских трав. Он бережно перекладывал гербарные листы — высушенные между слоями сохранённых в быту бумаг, уникальные амурские папоротники и мхи, собранные на скалах Хингана. Отдельно упаковывались шкурки хинганских фазанов и цапель, а Степан воском и смолой укупоривал стеклянные банки со знаменитыми заспиртованными амурскими змеями и редкими рыбами. Каждому ящику Радде лично присваивал номер крупным черным карандашом, занося описание в путевую книгу.Ноябрь 1858 года встретил их резким, ледяным ветром с севера. Тайга полностью оголилась, а потемневший Амур погнал по своему течению первую тяжелую ледяную шугу. Сборы были окончены. Тяжелые ящики были надежно увязаны на лодках и закрыты плотной рогожей от мокрого снега. Густав Иванович в своей неизменной, потертой на локтях суконной куртке стоял на каменистом берегу, бросая последний взгляд на сиротливо опустевшую избу, которая несколько месяцев укрывала их от голода и зубов диких зверей.— Ну что, Иванович, пора, — Степан подошел сзади, затягивая поясной ремень поверх полушубка. — Надо успеть до Благовещенска, пока река окончательно не встала, а там уже на сани пересядем.Радде медленно присел на корточки у самой кромки воды. Он снял походную рукавицу и опустил ладонь в обжигающе ледяную, свинцовую воду великой реки.— Прощай, Амур-батюшка, — тихо произнес Радде, вытирая мокрую руку о сукно куртки. — Мы еще вернемся.Они оттолкнулись от берега. Длинные весла с хрустом расталкивали первый амурский лед. Впереди их ждали тысячи верст изнурительного зимнего тракта сквозь забайкальские метели, а впереди — морозный Иркутск и сам граф Муравьев-Амурский