Дневник снов Ураган

«Дневник снов»
"Ураган"

В тоже время этот рассказ подходит и
к повести "Расскажу о любви"

Глава
"Ураган"

Во сне я снова испытала унижение при сокращении. Тогда это было на самом деле. В то время замещала начальницу бюро Ольга Родик, она и зачитала приказ о моём сокращении, вернее нас двоих: меня и Шуру Голикову. Но за Шуру Голикову она сходила и похлопотала, чтобы её оставили, только я это узнала в последний день. Две недели я мучилась, плакала, а мне говорили: «Тебя же не одну сократили. Видишь, Шура не плачет?» А Шура просто знала, что её оставят.

Хотя Шура обычный служащий клерк, а я  кроме того, что делала свою работу по расчёту материалов на упаковку и погрузку заводской продукции: мельниц и конвейеров для горно обогатительных комбинатов, ещё и писала им всем стихи к дням рождения, к юбилеям, для их родственников и знакомых. Каждый день ночами я писала им стихи, но когда мне дали премию, причём один раза за тридцать два года, они возмутились: «За что ей премию? Она сидит стишки пишет?»
Как это было обидно.
Я же для них писала, по их просьбам. Если бы они не просили, я бы спала ночами спокойно, как они, но они всегда умели меня уговорить словами:
- Мы же не умеем писать стихи.
И я соглашалась вновь и вновь, и вновь и вновь была оплёвана. А ещё я рисовала стенгазеты, плакаты для спортивных заводских олимпиад.
Незадолго до приказа о сокращении Ольга Родик, которая зачитала приказ, меня просила нарисовать дипломные работы для её дочери, выпускницы трикотажного техникума по моделированию одежды. Я рисовала четыре плаката с разными костюмами, включая свадебное платье, в размер листа ватмана. Это очень большая работа. Получила за это в десять раз меньше, если бы она обратилась к профессиональным художникам.  Но Ольга Родик об этом быстро забыла и при сокращении пошла хлопотать не за меня, а за ничем не примечательную Шуру Голикову.

Когда-то Николай Александрович мне говорил:
- Люди не прощают морального превосходства.

Поэтому, они вышвырнули меня, человека превосходящего их по талантам.

Сегодня, двадцать с лишним лет спустя, во сне я вновь ощутила боль в сердце от того унижения при сокращении. Но во сне я решила бороться. В жизни я просто ушла.

Стою в кабинете у начальника и прошу оставить меня в учреждении хотя бы в качестве уборщицы. Начальник во сне мужчина, а не Ольга Родик, которая в том же  году умерла.
Поехала в Петербург в командировку, наступила на рыбью кость, поранила большой палец на ноге, началась гангрена на фоне сахарного диабета. Ей отрезали ногу, затем она умерла. Всё это произошло очень быстро.

Во сне передо мной стоит Николай Александрович, мой любимый начальник. В тот год, когда меня сократили, он уже перешёл в другой отдел и его кабинет находился на втором этаже, а наше бюро материальных нормативов было на третьем этаже.  На второй этаж мы редко спускались. Мы больше общались по работе с третьим этажом, с конструкторскими службами завода.
На втором этаже были бухгалтерия, снабженцы, профсоюзы и приёмная директора.

Второй этаж был элитным. Третий и четвёртый — инженерные.

Николай Александрович, уже став моим мужем, спустя много лет сказал:
- Что же ты ко мне тогда не обратилась. Я бы нашёл, как заступиться за тебя.
Основную работу ты выполняла хорошо, претензий не было, а общественную нагрузку несла очень большую. Ты же и директору завода часто писала стихи, и по его просьбе тоже. Тебя бы оставили. И профсоюз подняли бы. Разве мало ты для Профсоюзных мероприятий писала стихов?

Хорошо обещать после времени. Вряд ли он бы мне стал помогать тогда, да и я же  по сути скромный человек, как я могла пойти на второй этаж, чтобы за меня заступились. К тому же нас с ним с таким трудом разлучали, разлучили и вдруг я бы пошла именно к нему с такой просьбой? Конечно, нет!

Мы встретились с ним и решили этот вопрос сегодня в моём сне.
Он говорит:
- Хорошо, переведу тебя в уборщицы. В подсобке возьми ведро, тряпки и моющие средства и вымой в вашей комнате полы, пыли и всё, что полагается уборщице.

Иду в подсобку, беру всё это. Моё любимое моющее средство порошок «Пемолюкс», но его, вижу, нет. Я быстренько сходила в хозяйственный магазин и на свои деньги купила один флакон.

В это время в коридоре заводоуправления слышу шум, разговоры, переполох. Двери в комнатах широко раскрыты и люди скапливаются возле окон, выходящих на большую площадь.
 
Небо накрывает страшная туча. Она будто чёрный дракон протягивает свои короткие , но толстые, пальцы к нашему четырёхэтажному зданию.
Кто-то включает радио и над нами звучат пугающие слова.
- На город надвигается ураган. Спешите крыться, не стойте под деревьями и рекламными щитами, уберите машины в безопасные места.

Рабочий день закончился. И люди спешат покинуть свои письменные столы, комнаты, скапливаются на лестнице.

Я в растерянности. Уборщицы убираются после того, как все уходят, но тогда я попаду под ураган. Мне бы лучше тоже бежать домой. Беспокойство за детей, маму и своего мужа меня подталкивает к решению идти домой:
- Убираться буду утром, приду раньше, за два часа до их работы.

Спрашиваю разрешения у начальника и тоже выхожу на улицу. Такой чёрной тучи я не видела никогда наяву, только в сегодняшнем сне.

На этом страшные дела не заканчиваются.
Мама, узнав, что меня перевели в уборщицы, расстраивается до такой степени, что её увозят с инфарктом в больницу.
Ураган проходит мимо, не задев наш город. Так часто на Средней Волге случается. Бывало везде идут проливные дожди, потопы, а у нас ни капельки с неба не падает. Летом жара и сушь.

Вот и сейчас всё обошлось. Маме стало лучше. Рано утром иду мыть полы, открываю подсобку, а моего Пемолюкса нет.
- Надо же, вчера только купила. Инженерные службы, умные люди, а занимаются воровством!

Первым на работу приходит Ирина Сульдина, живёт в одном дворе со мной. Жалуюсь ей, что у меня украли флакон  с порошком и мы вместе сидим, сокрушаемся.

Вернее, она сидит за своим письменным столом, а я мою полы. Спрашиваю её:
- Как сын, как дочка?
- Дочка с мужем развелась, а сын закончил профтехучилище, а работать не хочет.

Почему мне приснилась именно Ирина Сульдина. Мы с ней мало общались, а когда она переехала в другой район города и вовсе перестали видеться. Но сон, есть сон. Он не выдаёт по щелчку дистанционки, какой именно фильм я хочу посмотреть. Он показывает то, что при перемешивании моих мыслей, ему получилось сложить. Последний кадр — это старый город, машины снующие туда-сюда по дороге, люди, идущие по тротуару, вижу то, что можно видеть с высоты третьего этажа.
И просыпаюсь на третьем этаже в своей квартире.