Монолог. Узник Ледяной Темницы

(На сцену выходит Герой. Он плотно кутается в плащ, его бьет крупная дрожь. Взор устремлен в пустоту, руки судорожно прижаты к груди, словно он пытается удержать последнее уходящее тепло.)

О, хлад нещадный! Стылая зима
Вползла в чертоги моего рассудка!
Как будто вынут пламень из груди
И брошен псам на растерзанье ночи,
Растрепан по бескрайним льдам судьбы!
Разорена душа моя, как замок,
Что отдан мародерам на поток,
И припорошен изморозью хрупкой.
Светило в небесах — и то померкло:
Оно лучи бросает, но не греет,
Не проникает в ледяной затвор,
Где сердце скованно прозрачной тенью льда!

И ночь не принесет первоосновы
Для исцеленья! Я замерз впотьмах,
В плену своих же чувств и страшных снов.
И одеяло жжет меня горячей пеной,
Но под атласом этим — о, безумье! —
Душа горит на ледяных кострах!
Да, день уходит в дружеских речах,
И рук тепло ласкает на мгновенье...
Но гаснет вечер — и борей забвенья
Вновь леденит несчастное чело!
И стрелки на часах, что мерили восторг,
Примерзли вусмерть к циферблату рока.

Бывают проблески! О искры ложной страсти,
Псевдолюбви недолгий, лживый чад!
Они пройдут, не оставляя смысла,
Лишь едкий дым. И ледяной огонь
Опять кипит в отравленной крови!

О боги, как хочу я вновь согреться!
Узреть родной души святое пламя,
Чтобы забилось заново мое,
Ранимое, но любящее сердце!
Чтоб свет душевный растопил весь мир,
Разрушил стены сей тюрьмы рутинной,
Взорвал все льды той одинокой скорби!
Пусть запоют с весенними ветрами
Радужные пичуги дерзких мыслей,
И боль отступит, разомкнув тиски!

Увы... пока я не могу согреться.
Лишь там, на самом дне, в смиренном уголке,
Еще мерцает бледный огонек —
То светоч мой, надежда отыскать
Заветное, всепонимающее сердце!
Но до него — сто верст и сто дорог,
И Путь суров через ущелья мрака.

Все чувства утекают, как вода,
В холодный и безжизненный песок.
И чудится мне: я врастаю в глыбу,
В великий айсберг, что во тьме ночной
Мне вкрадчиво и нежно шепчет в уши,
Суля покой... вселенский, вечный сон!

Но я борюсь! Я бьюсь стихом и словом!
Я выхожу на сцену, пред толпой,
Чтоб разжечь в себе святую искру жизни!
Но, как же тяжко бегать каждый круг,
Ломая ногти о гранитный щит,
О эту бронь людского безразличья!

(Падает на колени, закрывая лицо руками; слышно его тяжелое, прерывистое дыхание)